Пожар Латинского проспекта
Шрифт:
Говорят, ребёнка трудно обмануть.
Обычно, осторожно приблизившись ко мне, согбенному над «палубой», со спины, он надевал отложенные мной на какую-то минуту перчатки. Как положено ребёнку: левую перчатку — на правую руку, правую — на левую. Облачившись в спецодежду, Никита, опять же — с соблюдением мер безопасности, похлопывал меня ребром ладошки по хребту:
— Не ругайся, Алексей! — он отступал на шажок и, убедившись, что всё пока тихо, подступал опять и менял руку. — Алексей, не ругайся!
Вот как здесь своим ором я людей зашугал! Только дитя несуразное приблизиться и решалось.
Удостоверившись, что ругаться пока я не собираюсь, наследник смелел и, нехотя отдав по моей просьбе перчатки, поднимал с «палубы» какой-нибудь каменный осколок и бросал в ведро с водой. Сам себя за проделанную работу и благодаря:
— Спасибо!
— Нет, Никита, не спасибо! — оборачивался тут уже я. — Не спасибо!
Мальчонка умыкал.
Вот, зачем гнал пацана? Парень за «спасибо» помогать тебе был готов!
И вот в один весенний день, в отместку, видимо, за чёрную мою неблагодарность к помощи его посильной, Никита и прихватил мой телефон.
А может, у него совка для загрузки порожнего, красно-жёлтого своего самосвала под рукой не оказалось.
По возвращении домой пришлось, конечно, мне сознаться в пропаже телефона. Сказав, впрочем, что в автобусе, скорее всего, обронил (зачем было острые ушаковские углы ещё заострять — и без того красивы!).
— Всё равно тебе уже новый покупать надо было, — с житейской философией заключила Татьяна.
Следующим утром, накапывая песок для сухой своей смеси, я нашёл свой телефон. Натурально: лопатой в него уткнулся.
Хозяйка, узнавшая о пропаже накануне от Гриши, была рада больше, чем я.
— Да это, Наталья Алексеевна, Никита в песке с ним просто играл да и закопал случайно! Было бы с чего переживать! Да и телефон-то — мыльница!
— Да какая разница — всё равно!
А в телефоне было одно непринятое sms. От Семёна. Адресованное неведомому мобильному воришке (сын почему-то сразу склонился к этой версии): «Отдай телефон».
Мой сын — отважный мальчуган! Даром говорит его мать: «Такой трус!»
Да прямо!
Однажды, по второй весне на той же Ушакова, вернувшись в глубоком раздумье домой, я только там и понял: сейчас надо послать Грише sms. Последнее!
Были к тому события прошедшего дня…
Но тесна мне была для такого булавного размаха комната, да и своих близких к полю брани я не подпускал.
— Так, Тань, я сейчас вернусь!
— Ты куда? — тревожно обернулась Татьяна.
— Не волнуйся — через пять минут буду.
Она знала, что в такие моменты пытаться остановить меня бесполезно.
Семён, чутко уловив тревогу — ребёнка трудно обмануть! — срочно пожелал идти со
мной.
Вдвоём мы вышли во двор. Я набрал текст и отправил sms, краешком глаза увидав, как Семён, засунув руки в карманы и пепеля суровым взором остановившуюся у подъезда машину, грозно ступил ей шаг навстречу.
— Он почему-то решил, что ты драться пошёл, — полушёпотом поведала мне Татьяна по нашему приходу.
В тот вечер мы разбили неприятеля в пух и перья (Гришу только было жаль): правда была на нашей стороне.
Хоть задним умом: надо было отступать, пользуясь случаем, спешно уносить ноги — бежать с поля боя!
Бескровней бы вышло…
* * *
В понедельник на доме объявился разбитной малый — Илья, из местных. Он у Вадима стыки крыши и чердачный выход сайдингом закрывал. Немного совсем ему работы оставалось, вот он и пришёл — доделать да деньги, под Новый год, уже забрать. Не оставлять в году новом долгов Вадиму. Во время спусков на перекуры и отогрева у батареи он живо делился со мной впечатлениями от вчерашней поездки на городскую дискотеку:
— Тёлок — море! Сами тебя снимают!.. Столько девок!
Действительно. Но вот какая случается, как всегда некстати, беда: в этом огромном, безбрежном море ты, зациклившись, вдруг потянешься за одной, хрупкой, всё ускользающей соломинкой, которую относит, и теряешь ты порой её из вида, но всё стремишься зачем-то ухватить.
Зачем? Она ведь всё равно тебя не вытянет…
По-быстрому залатав бреши, Илья заполучил у подъехавшего Вадима причитающиеся деньги и две литровых баклажки водки, которую Вадим ухитрялся где-то за бесценок доставать и по дешёвке ею расплачиваться.
Хлебнул, с угощения Ильи, из той баклажки и я…
— Слушай! — под такое дело, шустро решил выпытать Илюша. — А почему за камины такие деньги берут? Три кирпича же, по сути, положить!
«Три кирпича»!
— За знания: как именно их положить.
За знания приложились ещё… А потом за каминный топки зуб — самый секрет… После за сечение дымохода в кирпич — без этого никуда!.. Высоту трубы над коньком в полметра — обязательно!.. И постепенное — «мавзолеем» — схождение кирпича
к дымоходу: «зонт»… Вроде всё!
С одной баклажкой — так уж точно!
* * *
— Где пил, туда и иди!
— Тань, ты чего: трезвый я!
* * *
Во вторник было двадцать девятое февраля. А это что? А это то, что можно сегодня было идти и законно получать загранпаспорт. Без которого в окружённом европейцами регионе — никуда. Значимый момент! Вопреки убеждению убогой и пошлой окружающей повседневности, что ты — никто, и фамилия твоя — «никак», компетентные, самые что ни на есть государственные органы документально удостоверяют в обратном: гражданин, перед которым распахнут весь мир!