Чтение онлайн

— Ладно, Витёк, возьми, чего там! Если она тебе нужна, — недрогнувшей рукой протянул я стамеску.

— А я! — захлебнулся приступом смеха Андрей. — Я, Лёха, уже пять раз прочитал!.. И шестой!.. Собираюсь!..

Согнувшись пополам, он корчился от смеха, сняв даже запотевшие очки.

Спросить бы его, конечно, по содержанию-то произведения! Но далеко тогда была Любовь Васильевна…

Пришлось отжалеть стамеску и ему — пусть подрубает свои балки и стропила.

Свои же, в доску, ребята!

Андрея я дюже уважал! Не только из-за того, что любил он поковыряться в моих глохнущих турбинках — и исправлял, в конце концов! Но и потому ещё, что Андрей — он ведь был во Вьетнаме! С трубами и уголками там воевал. Сварщиком — на вышках буровых. В 1988 году, когда я ещё салагой на палубе своего первого, на Каспии, судна первые шаги морской походкой делал, он уже братской стране в юго-восточной Азии помогал — дивитесь! Трудовым десантом — гордитесь! Молодец! И мир экзотический поглядел — через сварочное стекло, — и денег заработал!

— Да, платили там хорошо! — охотно рассказывал он мне, горевшему, как кроваво-красный закат в азиатских джунглях, желанием всё дотошно повыспросить. — Впервые в жизни видел там велосипедные пробки…

— Ничего себе!

— Ага! Ругаются так же друг на друга, толкаются, норовят вперёд залезть!.. Там велосипедное движение в почёте. А мы раз и на рикшах прокатились…

Андрей снял и протёр очки — даже через время тот случай, видимо, его волновал то ли сладостным воспоминанием, то ли ощущением тревоги.

— Да, Васька всё — он хохол такой!.. Пошли мы в ресторан как-то, посидели хорошо — на базу надо возвращаться. Вот спьяну и додумались на рикшах поехать. А Васька ещё давай на своего покрикивать: «Шибче, шибче!» — чтоб меня обогнать! Ну, и я своего давай подгонять. Так мы наперегонки залётных и гнали. С утра очухались: ёлки-палки — чего натворили!..

— А чего такого?

— Да ты что! Если бы про это прознали — нас бы сразу на самолёт и обратно: это ж эксплуатация человека — на рикше ездить!

— ?..

— То ж Советский Союз ещё был!..

Да, славное было время!..

А Витьку-то я не сильно потчевал: не работяга он был по жизни — барыга. Неудавшийся.

— Помню, когда ещё бизнесом занимался…

— Это когда?

— Ну, вот — в девяностых… Едем мы с приятелем по Куйбышева, а там, на повороте, фургончик перед нами заворачивал — дверцы задние открылись, и три или четыре ящика вывалились. И бомжи местные — тут же! Ну, и мы остановились. А в ящиках — водка! «А ну, давай, грузи быстро в багажник!» — вроде, как мы следом за компаньонами ехали! Дали, конечно, им одну бутылку — с горлышком треснувшим.

Купеческий размах!

По старой, должно быть, памяти тех лет лихих, Витя проникся к Славе особым уважением, с оттенком даже подобострастия. Почуял былого «куратора» таких вот «бизнесменов».

Да, обоим им — что Вите, что Славе — по молотку и шпателю в руки, и на Ушакова, на Ушакова! «Взять бы этого Канта за такие доказательства — да года на три в Соловки!»

А у меня ведь и того больше вышло!..

* * *

— Послушай, Алексей!.. Я не против турнира, но на вечеринку ты не должен идти!..

Чего это она?

— Это по’шло!

Вот это пряники!.. Показали — и не дали!

— Слушай, Таня, — сердечно пожалел вдруг я мальчишечку, что за Ушаковским забором столько времени от жизни прятали, — чего тут такого? Тебе же, допустим, от меня ничего не возбраняется… Вы вот с Семёном уже второй год в Турцию ездите — ничего! Наоборот — счастлив я, что могу вас отправить!.. А тут — на вечеринку, под боком, сходить — всего-то дел!

— Рассказывай! Да что я — Нахимову не знаю? Две рюмки — и её понесло: она звезда, всё должно вокруг неё крутиться, все мужики должны быть только её!.. У них же знаешь — у северных народов — в организме нет ферментов, сопротивляющихся алкоголю… В общем — выбирай! — упрямо подытожила Татьяна. — Или мы с Семёном, или эта вечеринка!

Вот сказанула! Ты о чём, вообще, Таня? Нашла, что равнять!

— Всё, всё, сплю я уже, Таня!.. Ага, ага!..

* * *

Совою в дивной чаще мыслей закружил Гаврила,

Не шёл Гавриле нынче крепкий сон:

Уж не подумала ли та, кому всё говорилось,

Что хоть от слова может отступиться он?

Пожар он усмирил, но пламень ровно бьётся

Внутри Гаврилы — в сердце и душе.

Никто о тот огонь теперь не обожжётся,

Но никому не затоптать, не потушить его уже!

* * *

Спозаранок я отправил sms Вадиму: «Встал на ноги. Могу двигать к тебе».

Ответ пришёл незамедлительно: «Ну тебя в баню!»

А что — по-нашему! Надо было срочно объясняться — пусть и по телефону.

— Вадим, Вадим! Ну, хорошо хоть не в самые дальние дали послал!

Да ведь и мог бы — по праву!

— Нет, ну, так а чего ты, — бурчал с другого конца области тот, — у тебя то болячка, то срачка!.. Извини, конечно.

Не за что — всё в точку!

— Да сейчас, не переживай, подъеду!

Пора уж было!..

Я ехал к Вадиму. С удовольствием взирая на запорошенные снегом, проносящиеся за окном пейзажи: «Ведь жил Гаврила нынче, жил!..»