Чтение онлайн

— Раз уж мы сейчас отвечаем за грехи своих предков, считаю, что это вполне справедливо.

— А я вот считаю, что всё с точностью до наоборот. Если бы ты хоть мысль допустил о том, чтобы ответить на ее чувства и породниться с родом Громовых…

— Какие еще чувства, Алиса?! — тут же встал я из-за стола, и сестра непроизвольно втянула голову в плечи. — Они попросту пытаются пустить нам пыль в глаза, а ты в упор этого не замечаешь из-за своей сентиментальности. Очнись наконец и пойми, что будущее рода в наших и только в наших с тобой руках. Одна-единственная ошибка, и всё разрушится, как карточный домик. Этого ты хочешь? Ради этого боролась столько лет? А что сказали бы родители на твои попытки примириться… с предателями, на руках которых кровь наших людей?

Сестрица промолчала, прикусила губу, а я, протерев рот салфеткой, швырнул ее в тарелку с недоеденным ужином, и вышел из столовой.

Настроение было скверное.

Нет, я не держал зла на сестру. Скорее, был расстроен тем, как легко дочери Громовых удалось завоевать ее расположение сладкими речами. Посеять смуту внутри нашего дома, еще сильнее отдалить нас друг от друга.

На улице уже сгущались сумерки.

Выйдя во внутренний двор, чтобы подышать свежим воздухом и привести мысли в порядок, увидел, как возле казарм расставляют столы. Там праздновали успешное завершение рейда.

Кухня на мой необычный запрос среагировала довольно быстро: жареное мясо, простые, но сытные блюда, вино и пиво — всё как положено. Кто-то уже успел усесться, кто-то шумно спорил, чья рана была опаснее, и чей выпад в бою смотрелся зрелищнее. Басовитый смех бойцов постарше и поопытнее смешивался со звонким, заливистым смехом юнцов. Слышался веселый лязг кружек.

Вот, какое оно на самом деле — человеческое тепло безо всяких прикрас.

Я не знал, зачем согласился на это. Вернее, знал — это разумно, полезно, правильно. Мы прошли боевое крещение, впервые действовали как единый отряд, а значит, нужно было закрепить чем-то наши успехи. Не только приказами и наградами, но и… доверием. Общим столом. Теплом. Именно тем, что род делает родом. Укрепить связь между нами.

Вот только у меня тёплых слов было немного. Особенно таких, что не звучали бы фальшиво, ведь всего однажды свыкнувшись с одиночеством, крайне сложно снова открыться другим людям.

Я стоял немного в стороне, пока лишь наблюдая. Всё ещё не верил, что это моя инициатива и раздумывал, как бы правильно подступиться к ним, не упав в грязь лицом.

Ветер трепал мою простую черную рубашку, в кожаном ремне на поясе покоился кинжал. Ни в доспехи, ни в парадную одежду я облачаться не стал. Выглядеть отстраненным не хотел, но и не пытался приблизиться к образу «своего парня».

Я — глава рода Морозовых, даже если сам всё еще привыкаю к столь громкому статусу. И пусть бойцы постарше считают меня совсем еще юным и неопытным в свои восемнадцать лет, я обязательно докажу, что их мнение обо мне предвзято.

Некоторые гвардейцы уже поворачивали головы, оглядываясь на меня, застывшего поодаль. Не торопившегося присоединяться к торжеству. Почему-то медлившего.

И лишь когда Игорь Владимирович бодро кивнул мне, я позволил себе сделать неуверенный шаг. Затем еще один и еще, пока окончательно не осознал, что пути назад уже нет. Молча усевшись за самый край стола, взял в руки кружку.

Буквально на несколько секунд во внутреннем дворе перед казармами стало подозрительно тихо. Удивленные взгляды, неопределенные жесты, перешептывания… Такое впечатление сложилось, что все они были обращены ко мне. В голове даже родилась внезапная мысль отставить эту чертову кружку в сторону, подняться из-за стола и уйти — настолько стало некомфортно.

Но вот один из ветеранов со шрамом через пол-лица, имени которого я не знал, пристально посмотрел на меня, а затем, громко хлопнув кулаком по столу, торжественно провозгласил тост:

— За род Морозовых!

— За род! — тут же подхватили гвардейцы, вскинув в воздух руки с кружками.

Эти слова, подобно раскату грома, разнеслись по кругу, от стола к столу, под одобрительный гул остальных ребят. Ничего теперь не оставалось, кроме как присоединиться к ним.

Чуть приподняв кружку, я тоже сделал глоток. Глоток тяжелого, терпкого вина, оставившего неприятное послевкусие. Оно не шло ни в какое сравнение со столичным, да еще и разбавлено было изрядно. Просто небо и земля.

Но стоило признать, что моя жизнь в Москве так же осталась далеко позади. Впереди маячила борьба с произволом высокородных, и я уже ступил на эту тропу, чтобы сохранить, сберечь и не утратить окончательно крупицы того, что мне, действительно, дорого.

Мои люди, моя сестра, моя земля. Каким же посредственным на этом фоне кажется вкус столичного вина…

— Степан, Ваше Светлейшество, — неожиданно представился мне один из молодых бойцов, сидящий по правую руку. — Может быть, мяса? Только-только с огня.

— Не откажусь, — улыбнулся уголками губ, всё еще испытывая некоторую неловкость, и на тарелке передо мной вмиг оказался ломоть сочащегося ароматным жиром мяса.

А лицо-то у парня знакомое. Не его ли я из-под хвоста песчаного червя накануне вытаскивал?..

— Ваше Светлейшество… — обратился ко мне теперь уже гвардеец, сидящий напротив, — … а вы, и правда, туда в одиночку пошли? Ну, к червю этому.

Голоса за столом стихли в тот же момент, а головы сидящих за ним бойцов синхронно повернулись к нам в ожидании моего ответа. Глаза ребят сияли от неподдельного любопытства, ну а в моей груди зарождалось странное чувство.

Столько лет меня намеренно избегали, порой вовсе делая вид, что меня не существует, не считая косых взглядов и оскорбительных пересудов за спиной. Сейчас же творилось что-то совсем из ряда вон выходящее. На меня поглядывали… с уважением, а кто-то даже с нескрываемым восхищением.

Пауза затягивалась, поэтому пришлось неуверенно кивнуть, а после на всякий случай добавить:

— Правда.

И ту же секунду стол буквально взорвался от удивленных возгласов со всех сторон:

— Ну ничего себе!..

— Могёт Его Светлейшество, могёт!

— Вот те на!..

— Да эта тварь уже подписала себе приговор, как только на глаза вам попалась!

— Черти бы подрали этого сраного червя!

Я аж в осадок выпал от столь рьяной похвалы в мой адрес, пока не встретился взглядом с Ковалевым. В отличие от своих подчиненных, мужчина пока не проронил ни слова. Просто внимательно поглядывал на меня, потягивая вино из кружки. Похоже, продолжает оценивать меня даже сейчас.

— Согласен. Не каждый бы решился, — наконец нарочито медленно произнес Игорь Владимирович, отсалютовав мне кружкой, — под землю, к такому-то монстру…