Чтение онлайн

— Нет. Просто дурное. И они оба дурные, Тимей особенно, псиная его натура.

На том и порешили.

Дальнейший путь держали в тишине. Тропа, по которой нас вел барабай, ничем не отличалась от тех, по которым мы шли до этого, разве что петляла, как сумасшедшая, но несмотря на это прошло не больше часа, когда мы вывалились из леса в десятке метров от высоченного, метра три, забора, из-за которого виднелась только покатая деревянная крыша дома. И вот ну совершенно мне не понравился ни этот дом, ни забор, сверху донизу покрытый яркими пятнами перевернутых знаков Вассаго. Минуты три ушло только на то, чтобы распознать в бурых разводах на светлой древесине всего лишь мел, а не… то, о чем все подумали.

Капитальненько.

— Вижу, тут гостям не рады, — мисс По осмотрелась и обнаружила калитку слева от нас — не такую впечатляющую, как забор, но тоже не наводящую на мысли о радушном приеме. Не пытаясь открыть, она перемахнула через нее так легко и грациозно, что я обзавидовалась.

— Куда пошли? — поинтересовалась Матильда, когда мы с Ершем последовали было за миссмистером, — Нечего вам там делать. Живых все равно нет, ловушек тоже.

— Ну и…? — вякнул оборотень.

Я его одернула и ткнула пальцем в замок на калитке — большой, тяжелый и заговоренный свыше всякой меры. Кто бы его ни повесил, находится в добром здравии и полной силе.

— Лучше лишний раз ничего… — начала мисс Плам, когда сзади послышался шорох.

Ну, собственно, именно этого и стоило ожидать — чем дальше в лес (то бишь, ближе к алтарю), тем толще партизаны (то бишь, больше оборотней). Возле дома Вейды Бесфамильной прогуливались целых шестеро, и, в отличие от своих собратьев у хаты Снегиря, эти проверяли территорию на совесть — осматривались, принюхивались, ковыряли лапами сугробы и щелкали зубами, словно пытаясь ухватить муху. Я затаила дыхание, пытаясь рассмотреть хоть на одном из них демаскирующий артефакт, вроде того, что был у нападающих в Одессе — против него мои зелья могли и не устоять, но, видимо, единственный имевшийся у них в наличии еще неделю назад пал смертью храбрых под каблуком ведьмы из семейства По-Плам.

— Вилли! — гаркнула Матильда, вогнав мою душу в пятки, — На выход!

Черноволосая тень пролетела над калиткой и бесшумно приземлилась возле нас. Миссмистер пользовалась физическим преимуществом демона-полукровки и никак не колыхала магический фон, но я все равно недовольно замахала на нее руками — мол, демаскируешь!

— Мертвых внутри нет, — отчеканила мисс По, отряхивая руки от снега, — Вообще никого нет. И некромагией пахнет куда меньше, чем у Снегиря, но я не успела осмотреть все.

— О-о-о-ох, девки, шли бы вы отсюда, — Шкраб, про которого все уже успели забыть, нервно переступал с ноги на ногу и дергал ушами, — Как вечереет, их все больше и больше по лесам шастает, и жуть от них такая веет — шерсть дыбом встает, корова не пригладит!

— Жуть? — переспросила я.

— От нее глаза мертвые, пустые…Сердце болит, девки, мочи нет! Мы, нечисть, за семь верст их, окаянных, обходим, и то дрожь не унять. Пойдем, девки, нечего нам тут делать, до рассвета их теперь отсюда калачом не выманишь.

— Они остаются на ночь в домах? — спросила мисс По.

— И у Снегиря, и у Вейды, — аборигену надоело топтаться на месте, и он медленно направился в сторону леса, — Повезло вам, вовремя вы у вещуна побывали.

Матильда страдальчески закатила глаза — не иначе, как весь мир решил ее выбесить!

— И когда ты собирался сказать?

— Чай, сами увидели, — барабай явно вины за собой не ощущал и тем временем уходил все дальше и дальше.

— Вот ж… нечисть! — мисс Плам пнула сугроб и последовала за ним, — Все видят, все слышат, все тебе выдадут — кроме того, что нужно! Повезло еще, что алтарь не в доме, в любом случае пришлось бы уходить.

— Менталитет, чтоб его, — Ерш легонько подтолкнул меня вперед, — У нечисти другое понимание причинно-следственных связей, они ведут нас дорогами, которые — по их мнению — приведут к цели с большей для всех выгодой. А то, что путь окольный, и вообще через болота да буераки, никому не интересно.

— Дорога возникает под шагами идущего, — изрек Шкраб, и больше из него не удалось выудить ни единого слова за всю дорогу, как бы мисс Плам не возмущалась и не костерила почем зря «чертовых йогов, которые и сюда умудрились добраться».

Не поручусь за остальных членов группы, но я уже на тот момент устала, как собака, и пресытилась местными пейзажами до состояния острого пищевого отравления. Пять минут спустя мне за шиворот сверзился — иначе и не скажешь, ибо мне с перепугу показалось, что целое человеческое существо решило покончить с жизнью, прыгнув мне на голову — ком снега такой величины, что выковыривать мое закованное в броню дубленки тело пришлось минуты три. Я говорила, что ненавижу снег? Повторю миллион раз!

Казалось, мы превратились в героев квеста по поиску предметов — из тех, в которые периодически любит играть Матильда, где ты ходишь, как идиот, по всем локациям в поисках кусочков мозаики, и тебе не хватает то лома, то бриллианта, то лестницы, чтобы докопаться до истины, потому что ты либо не нашел одну крошечную шпильку, либо должен вернуться в локацию в другое время. А впереди ждет схватка с главным врагом — только, в отличие от игры, нам не предоставят время на решение головоломки и аннигиляцию противника. В отличие от игры, нас действительно МОГУТ убить, и эта мысль, прочно угнездившись в голове, больше не желала покидать насиженное место.

Так или иначе, шаг за шагом по барабаевым тропам мы пришли, наконец, к Стшевским прудам, раскинувшимся у основания хвоста «кометы». Разбивать лагерь решили не на открытой местности, а под сенью деревьев, метрах в ста от воды. Мне всегда казалось, что пруд — это нечто камерное, декоративное, предназначенное для золотых рыбок и флегматичных черепашек, но нашим взорам предстал широкий, метров триста в диаметре, водоем с крутыми берегами и толстым слоем темного льда на поверхности. Ели выстраивались вокруг него, словно держали круговую оборону, а противоположный берег растворялся в сгустившихся сумерках.

— Ни фига себе прудик, — крякнула я, сбрасывая с плеч рюкзак, — Самое то, чтоб утопиться.

Нда, настроение, мягко скажем, не фонтан.

— Так топись, — Ерш поставил свои сумки рядом со мной и неудержимо чихнул. Неудивительно — от меня несло таким густым персиковым духом, что глаза слезились, поэтому, когда Шкраб нашаманил нам защитный контур с запуками [81] , я осталась в его пределах и начала обустраивать лагерь. На оборотне и тетушках зелья держались гораздо лучше, так что они упели осмотреться вокруг, взять на пробу воду из пруда, набрать дров и даже заставить Шкраба выкопать яму для, как выразилась мисс По, «естественных нужд», пока я ставила палатки, разводила костер и доставала из сумок снедь. Есть совершенно не хотелось из-за зелий, поэтому ужинали без аппетита и энтузиазма, просто чтобы что-нибудь затолкать в пустые желудки, в то время как мисс Плам возилась Черным проявителем и водой из пруда. Стоило двум жидкостям соприкоснуться, содержимое сосуда сначала посерело, затем скукожилось до размера изюма.

— Да, — просто констатировала Матильда.

Мы были все ближе к цели.

Стемнело быстро — казалось, только что солнечный диск дрейфовал в облаках над верхушками деревьев, и вот уже ухнул вниз, погрузив и лес, и пруд, и замерзших, несчастных туристов в практически кромешную тьму. Мы так умотались, что почти не разговаривали, но все понимали, что завтра будет еще хуже. Я заново обрызгала зельями всех, кроме себя — из-за особенностей Драконьей Шкуры приходилось делать перерывы на несколько часов. Ерш зачем-то перевесил на меня Волчий Камень и строго-настрого запретил его снимать, как, собственно, и выходить за пределы контура, на что я только кивала и не огрызалась, насторожив его еще больше. Наконец, оставив Шкраба на карауле, расползлись по палаткам — мисс По и я в одну, Матильда и оборотень в другую, содрали, наконец, с себя осточертевшие шубы и дубленки, закутались в спальные мешки и, едва согревшись, уснули.