Чтение онлайн

— Пока ты не надумала себе всякой ерунды — я тебя лечу, — буркнул оборотень и закинул на меня еще и ногу, — Наглоталась воды в перемешку с нитями, из-за них пошло воспаление легких. Некромагии было так густо, что болезнь развилась до критической стадии за секунды, поэтому лечить пришлось срочно и экстримально — кожей-к-коже процесс идет быстрее. Слабость пока не пройдет, так что будешь тихая и спокойная хотя бы пару часов в своей жизни.

— Не хами, — буркнула я и, плюнув на все, прижалась к нему покрепче. Одного воспоминания о ледяной воде Стшевских прудов хватило, чтобы неосознанно тянуться к любому источнику тепла, — Твой булыжник не сработал.

— И не должен был. Чтоб работал, нужно знать правильный вой — вы, люди, его почему-то Фиалем называете, — Ерш теперь дышал мне в макушку, — Ты по жизни такая дура, или сейчас обострение?

— А?

— Я кому говорил — ночью за контур ни на шаг? Что, куда веселее подставлять шею и пугать всех до чертиков?

Повисла долгая пауза.

— Я не выходила. Меня Снежный Дух выгнал.

— Что?

— Не хочешь, не верь.

Оборотень смерил меня долгим взглядом закоренелого скептика.

— Как он прошел через контур?

— Без понятия. Самой интересно.

Скептический взгляд сменился задумчивым. Чую, Шкрабу придется долго объясняться со злобным, как тысяча чертей, начальством.

— Где тетушки? — наконец спросила я.

— Самобичуются, — фыркнул парень, — Не уберегли кровиночку, не уследили.

Мне было чего стыдиться, но почему-то вместо извинений изо рта вырвалось:

— Вкусно пахнешь.

Он не заржал в голос — спасибо и на том — но грудь под моим ухом ощутимо затряслась.

— Я видел след от зубов, — оборотень вдруг стал очень серьезен, — Почему?

— А? — не поняла я вопроса. Потом вспомнила и опять начала злиться.

— Ты ведь и поставил, упырь шерстистый!

— Один из наших пытался откусить тебе голову — ты отделалась легким испугом. Почему от одного моего укуса у тебя гематома на пол-задницы?

Я подняла глаза и вдруг произнесла вслух то, о чем неоднократно думала, но собиралась унести с собой в могилу несказанным:

— Потому что ты дракон.

Да, как и ожидалось — ему это не понравилось.

— Отчасти. Как и все Псы, — он не отворачивался и сверлил меня ледяным взглядом, словно пытался затолкать эту мысль в мою черепную коробку.

— Ну да, — легко согласилась я, — Только ты — в большей степени, чем остальные.

И по тому, как закаменели плечи оборотня, я поняла — знал. Знал и молчал.

— Пусти, — я попыталась выбраться из спального мешка, но только вяло побарахтала конечностями.

— Дура, — меня снова прижали к груди, не обращая внимания на сопротивление, — слабость не пройдет еще час. Как минимум.

— Они поэтому боятся Железного Пса?

Оп, опять отпустил. Мы что, играем в тяни-толкай?

— При чем здесь это?

— Я все видела.

— Что видела?

— Железо. Твое плечо, когда ты встал между мной и вервольфом. Тетушки не заметили, но я ведь была ближе.

— Тебе показалось. Лед — штука твердая, об него если хряпнуться, любая ерунда в голову влезет.

Дурачка строит? Ну ладно!

— Зубы не заговаривай. Они ведь этого боятся, люди в Коналле? Что Железный Пес станет драконом?

Молчит, но я и так вижу, что права. И мне даже не нужно было слышать хриплое, словно из самых пяток выдавленное:

— Да.

Я немного помолчала, пытаясь втихаря почесать поясницу. Потом спросила:

— Когда это началось?

— Еще до СлавМАка. Потому и уехал.

— Ты в курсе, что самый опасный зверь для меня в этом лесу — ты? — я подумала было укусить Ерша, но он ведь и сдачи дать может, — Даже некроворлок, если мне хватит мозгов больше ничем не травиться, должен будет очень потрудиться, чтобы причинить мне вред. Тебе же для этого достаточно раскрыть пасть — а сейчас моя шея так близко…

— И что? — он явно не понимал, к чему я клоню, и злился из-за этого.

— А то, что если тетушки об этом узнают, они тебя уничтожат.

От меня чуть отстранились, что порадовало — я и так потела, как в бане, а еще было дико любопытно, свернет он мне вышеупомянутую шею, или нет. Вот, хоть убейте — не боялась я его, и все тут! Когда в голове ведьмино мракобесие, не особенно задумываешься о последствиях.

— И что ты будешь делать? — ну вот, опять это выражение лица, «Кругом враги» называется. Сам виноват, конспиратор хренов, пожинай теперь плоды своих необдуманных решений.

— Не я, а ты, — я попробовала сдуть со лба мокрую челку, Ерш на автопилоте мне помог, — Ты долечишь меня, потом выйдешь из этой палатки и расскажешь все тетушкам. Абсолютно все.

— И что потом? — его голос неожиданно растерял все краски, и я вывернула голову, чтобы снова посмотреть ему в глаза. Так и знала — тусклые, как мрамор древних склепов. Еще и плечи такие, ну, безнадежно расслабленные.

— А ничего, — я с наслаждением поскребла потный нос, — Ну дракон, ну с кем не бывает.

— А? — жаль, фотоаппарата нет. Бесценное выражение лица.

— Я же не сказала, что тебя убьют за ЭТО. А вот за то, что партизанил, могут и приши…

Договорить мне не дали — оборотень фыркнул и сжал меня так, что ребра печально хрустнули.

— Даянира, ты не человек, ты изжога, — Ерш наконец отпустил меня и поморщился. Видимо, руки затекли, — И бьешь, и лечишь, и снова бьешь. Когда-нибудь я тебя придушу.

— Ты долечи сначала, — я почувствовала, что меня снова клонит в сон.

— Эй, не спать, — меня легонько потрясли за плечи, — А с Броней-то что?

— Потом… — буркнула я и заснула, успев только услышать разочарованный вздох прямо у себя над ухом.

Мы решили двигаться вдоль прудов, но лесом, никому не хотелось лишний раз светиться на открытой местности. Казалось, мы идем по следу крупных стеклянных бусин, нанизанных на серебряную проволоку. Мне было… хреновато, если уж быть совершенно откровенной. На ногах держаться получалось, а вот бодрость духа испарилась без следа, оставив после себя невыносимое желание ворчать на всех и вся, а в особенности на Ерша! Мохнатый гад не только умудрился не пострадать в процессе раскрытия данных тетушкам, но и был похвален за смелость, из чего можно было сделать вывод, что тетушкам просто не до того — они до боли в глазах всматривались в окружающий пейзаж, изо всех сил стараясь не пропустить ни одной потенциальной угрозы. Шкраб после разговора с оборотнем ходил вокруг виноватый донельзя, и то и дело пытался всунуть мне в руку темно-коричневые, как древесная кора, самокрутки. Нечистый абориген оказался меж двух огней, только вот ведьмы в скором времени отправятся — в целости или по частям — домой, а со Снежным духом ему еще жить в одном лесу. Однако нашего праведного гнева это не убавляло, и барабай это знал и старался лишний раз не отсвечивать. Мы приближались к цели всего расследования, и лично меня нервировало абсолютно все, от пустоты вроде как обитаемого леса, до совершенно противоестественной тишины, в которой хруст снега под ногами казался громким до безобразия.