Чтение онлайн

Звонок из торговой палаты застал меня при входе на кладбище, где похоронен Лоренцо. Мне сообщили: в их архивах нет упоминаний ни о компании Aquila e Beotti, ни об итало-германском договоре, которым я интересовался. Однако мне могут подтвердить, что активность Паоло Беотти перестала фиксироваться с 21 января 1941 года — после почти 30-летней работы. Совместная деятельность Беотти и Аквилы, которые вели дела 15 лет, прекратилась месяцем раньше.

Джованни, старший сын Паоло, работал самостоятельно параллельно с отцом с 3 декабря 1932 года. В 1936 году его офис был зарегистрирован по адресу улица Паллавичино, 4. Адрес менялся еще несколько раз — вплоть до 1966 года, метафорического эпилога истории, навсегда оставшейся в XX веке [390] .

Но вернемся к нашим поискам. Из-за соглашения между компанией Джованни Беотти и I. G. Farben почти полмиллиона итальянских рабочих до 1943 года [391] были отправлены в Третий рейх, на оккупированные и аннексированные территории. Между 1941 и 1942 годами количество иностранных работников, примерно половина которых была занята в строительстве, превысило два миллиона человек [392] . По словам историка Брунелло Мантелли [393] , за несколько месяцев до приезда Лоренцо в Аушвиц итальянцы составляли более трети иностранных строителей в Германии.

Привыкшие всегда поступать по-своему, суровые работяги, которые не стеснялись в выражениях и никогда не лезли за словом в карман, вдруг оказались там, где не допускалось свободомыслие и уж тем более открытое сопротивление.

Было бы наивно ожидать бурного протеста от Лоренцо или любого другого рабочего. Держать язык за зубами, не давать волю рукам и трудиться, опустив взгляд, для них было единственной возможностью выжить — в противном случае с края пропасти они рисковали попасть в самое пекло. Подобная опасность угрожала и жившим неподалеку от Аушвица гражданским. И все же героические поступки изредка совершались.

Польский крестьянин Войцек Басик [394] из горной деревни Корбелов в 70 километрах от Моновица встретил сбежавшего из лагеря чехословацкого еврея Роберта Вулфа на железнодорожной станции. Басик укрыл его в своей телеге и привез домой. За одно это полагался арест и пытки в гестапо, но Войцек прятал беглеца в амбаре еще семь месяцев. Чехословацкое правительство наградило Басика в 1964 году, а в 1993-м [395] он удостоился звания «Праведник народов мира». Вулф бежал в середине июля — примерно через месяц после встречи Лоренцо и Примо.

О побегах и Сопротивлении быстро становилось известно, но возможность противодействия — и вольняшек, и гражданского населения, и уж тем более рабов и рабов рабов — практически равнялась нулю. И все же протесты случались. Наиболее известный — восстание последних 70 тысяч евреев в гетто Варшавы в апреле 1943 года [396] , после того как нацисты уничтожили почти полмиллиона загнанных туда человек.

Регулярные восстания случались даже в местах, специально предназначенных для уничтожения: в Треблинке и Собиборе — 2 августа и 14 октября 1943 года, в Биркенау (в семи километрах от Моновица) — 7 октября 1944 года. Зная о неминуемом конце, даже Sonderkommando [397] с великой решимостью сражались с палачами [398] .

Происходили сотни побегов. Именно благодаря беглецам просочились первые сведения об ужасе, творившемся в концлагерях, подчеркивает Петр Цивински, директор Государственного музея Аушвиц-Биркенау.

Однако у нацистов было два мощных союзника — надежда, которая всегда оставалась у депортированных, и их семьи. В истории Холокоста, как замечает Цивински, восстания «всегда поднимались в ситуациях, когда семьи уже не оставалось и люди рисковали лишь собственной жизнью». В остальных случаях все хотели быть с родными до самого конца, «поддерживая старых и немощных родителей», успокаивая детей, помогая им раздеться и поставить рядком ботиночки.

Немного было тех, у кого оставались силы и возможность «сопротивляться, объединяться, бежать или сражаться. Целые семьи были убиты вместе» [399] .

И об этом нельзя забывать.

Стоит также напомнить о десятках тысяч евреев, входивших в европейское Сопротивление. Леви посвятил им роман «Если не сейчас, то когда?». Подпольные организации действовали во множестве стран — от Восточной Европы до северных берегов Средиземноморья [400] .

В Беларуси братьям Бельским [401] удалось создать не просто партизанский отряд, а целую коммуну — они помогали друг другу, вместе боролись против врагов и спасли почти 1200 человек. История показана в фильме «Вызов» [402] режиссера Эдварда Цвика по книге Нехамы Тек «Непокоренные: партизаны Бельские» (Defiance: The Bielski Partisans) [403] . Красной нитью через фильм проходит тема вызова, который братья бросили «лавине», поглощавшей все на своем пути, — и победе в неравной борьбе со злом.

Еще одна книга Нехамы Тек о спасении евреев в оккупированной Польше — «Когда свет пронзил мрак» (When Light Pierced the Darkness). Можно ли пробиться сквозь тьму [404] и подарить современникам луч света? Какова цена человеческого выбора — стоит ли помогать, если все попытки обречены на неудачу?

Вряд ли Лоренцо задавался подобными вопросами, когда встретил раба № 174 517. Всего-навсего простой трудяга, один из миллионов, разбросанных судьбой по погруженной в мрак Европе. Он и предположить не мог, что ему суждено остаться светом, отраженным пером тщедушного доходяги. На то, что он выживет, в остерии «Пигер» никто не поставил бы и полпинты красного. Однако ясно, что Лоренцо, не привыкший терпеть над собой никакую власть, оттуда, с самого низа, сумел разглядеть и понять суть «человеческого роя», который Леви потом опишет в книге «Человек ли это?».

Оказавшись в царстве «привилегий и неравенства» [407] , Лоренцо, по словам Леви, ощутил «стыд мировой» [408] , [409] и «стыд быть человеком» [410] . Это было вызвано пониманием, что он сделан из того же теста и что человеческая сущность способна быть любой, даже самой ужасной и подлой [411] . Потому что в той или иной степени в уничтожении участвовал каждый.