Чтение онлайн

Он сделал паузу, обводя взглядом зал.

— Эта болезнь не была естественной. Её создали. Создали искусственно, чтобы контролировать магов. Чтобы держать их в страхе и зависимости. Чтобы те, кто не мог платить за временное облегчение, умирали, освобождая место для "достойных".

Зал ахнул. Кто-то закричал, кто-то заплакал, кто-то вскочил с места.

— Ложь! — выкрикнул мужчина в первом ряду. — Гильдия всегда защищала магов!

— Защищала? — Вест горько усмехнулся. — Тогда почему за двадцать лет, что я скрывался, никто не нашёл лекарство? Почему лечение стоило бешеных денег? Почему те, кто пытался создать артефакт исцеления, умирали при загадочных обстоятельствах?

Он поднял руку, и на экране трансляции появились документы.

— Вот протоколы заседаний Совета Гильдии. Здесь записано, как они обсуждали "контроль численности магов". Вот финансовые отчёты — сколько зарабатывали на продаже обезболивающих. Вот имена тех, кто голосовал за создание лихорадки.

Зал замер. Люди вглядывались в экран, пытаясь осмыслить увиденное.

— Этого не может быть, — прошептал кто-то.

— Может, — ответил Вест. — И это только начало.

На трибуну поднялась Оливия.

Она была в строгом тёмном платье, волосы убраны в пучок, в руках — та самая папка, с которой она не расставалась последние дни. При виде её Стивен почувствовал, как сердце забилось чаще.

— Меня зовут Оливия Тейперс, — начала она, и её голос, вначале дрогнувший, быстро окреп. — Я была помощницей мага Артура Вейна. Того самого, которого убили три недели назад.

В зале стало тихо.

— Мастер Вейн работал над артефактом, способным исцелять магическую лихорадку. Он хотел, чтобы это изобретение принадлежало всем. Чтобы ни один маг больше не страдал от боли, которую можно было снять.

Она перевела дыхание.

— За это его убили.

— Кто? — выкрикнули из зала.

— Те, кто боялся потерять власть. Те, кто наживался на страданиях. Те, кто сидел в этом зале и называл себя защитниками магии.

Оливия подняла папку.

— Здесь письма, протоколы, имена. Имена тех, кто отдавал приказы. Имена тех, кто их исполнял. Имена тех, кто покрывал убийц.

Она начала зачитывать.

Одно имя за другим. Одно преступление за другим. Каждое слово падало в толпу, как камень в воду, вызывая круги возмущения.

Когда она назвала имя главы Гильдии, зал взорвался криками.

— Позвать его! — заорали с мест. — Пусть ответит! Пусть смотрит в глаза!

— Он будет здесь, — пообещала Оливия. — Он ответит за всё.

Главу Гильдии привели через десять минут.

Он шёл между двумя магами из группы Веста, держась прямо, но в его глазах уже не было прежнего огня. Сломленный, уничтоженный, но всё ещё пытающийся сохранить достоинство.

— Говорите, — приказал Вест, когда главу поставили перед трибуной.

Тот молчал.

— Говорите, или мы сделаем это за вас. — Вест поднял папку с документами. — У нас есть всё. Каждое ваше слово, каждый приказ, каждая подпись.

Глава поднял голову и обвёл взглядом зал. Люди смотрели на него с ненавистью, презрением, гневом.

— Да, — сказал он наконец. — Да, я приказал убить Вейна. Да, мы создали лихорадку. Да, мы контролировали магов через страх и боль.

Толпа ахнула.

— Но я не считаю это преступлением! — выкрикнул он, и в его глазах снова вспыхнул фанатичный огонь. — Это была необходимость! Магия не для всех! Только сильные, только достойные имеют право нести этот дар! Остальные должны уйти, освободить место!

— Это вы так решили? — крикнули из зала.

— Это закон природы! — заорал глава. — Выживает сильнейший! А вы хотите всех уравнять, сделать слабыми, никчёмными...

— Довольно! — властный голос перекрыл его крик.

На трибуну поднялся комиссар Торн. Тот самый, что когда-то требовал арестовать Оливию. Но теперь в его руках были документы, подтверждающие его непричастность к заговору, и он был полон решимости восстановить справедливость.

— Именем закона, — объявил он, и его голос, усиленный артефактами, разнёсся над площадью, — глава Гильдии Магов арестован за убийства, коррупцию, создание преступного сообщества и преступления против человечности. Его сообщники будут найдены и наказаны. Правосудие свершилось.

Зал взорвался аплодисментами. Люди кричали, плакали, обнимались. На площади народ танцевал и пел.

Стивен смотрел на Оливию — она стояла на трибуне, бледная, усталая, но счастливая. Поймав его взгляд, она улыбнулась.

— Мы сделали это, — прошептала она одними губами.

Он кивнул и улыбнулся в ответ.

После разоблачения Стивена вызвали к комиссару.

Он шёл по коридорам управления, и каждый встречный здоровался с ним с уважением. Стража, чиновники, даже уборщицы — все знали, кто раскрыл это дело.

— Садись, Дарвидс, — сказал Торн, указывая на стул. — Разговор есть.

Стивен сел, готовый к чему угодно.

Комиссар молчал долго, рассматривая его. Потом откинулся в кресле и заговорил:

— Ты проделал огромную работу. Рисковал жизнью, карьерой, всем. Нашёл правду, когда все от неё отворачивались. Я горжусь тобой.

Стивен удивился — никогда не слышал от комиссара таких слов.

— Но ты нарушил кучу правил, — продолжил Торн. — Применял запрещённые методы, работал с подозреваемой, скрывал информацию, самовольно проводил операции.

— Я знаю.

— За это по уставу тебя должны были уволить и отдать под суд.

Стивен молчал.

— Но я не буду этого делать. — Торн наклонился вперёд. — Потому что без твоих "нарушений" мы бы никогда не раскрыли этот заговор. И потому что я знаю — ты действовал не для себя.

— Для правды, — тихо сказал Стивен.

— Для любви, — поправил комиссар. — Я видел, как ты смотрел на неё. Как защищал. Как рисковал. Такое не подделать.

Стивен не стал отрицать.

— Поэтому у меня к тебе предложение. Два варианта.

— Слушаю.

— Первый: ты увольняешься. С почётом, с наградой, с пожизненной пенсией. Ищешь другую работу. Или открываешь частное агентство. Никто тебя не тронет.

— А второй?

— Второй: ты остаёшься. Получаешь повышение до старшего детектива. Будешь заниматься самыми сложными делами. С правом нанимать помощников. И с правом выбирать, с кем работать.

Стивен задумался.

— Можно подумать?

— День. Завтра жду ответа.

Стивен встал, но у двери остановился.