Праздный дневник
Шрифт:
* * *
Мне еще успеется побывать в аду,Мне еще успеется полетать во тьме,Я еще накланяюсь Божьему суду,Если там останусь я в своем уме.Проливные дождики льются за окном,Листья полотенцами до травы висят.Думаю, не думаю только об одном.Сон мой продолжается весен пятьдесят.Лик твой полукаменный и вечерний Плес.И беседки золото на крутой горе.Кто меня, отшельника, в этот край занес,В самой неразборчивой и слепой поре.Звезды в небо падали. Осень и жара.И огни нездешние словно наяву.Ты явилась обликом моего ребра.И с тех пор без просыпу я один живу. * * *
Что мои беды размером с обиду,Что мои грусти в пространство дождя…Я же уехал в зеленую НидуС бронзовым бюстом на фоне вождя.Я же начистил загарами плечи,Стадом пасомый искусным вельми…Может быть, выберем станцию встречиВ гибельном Риме, а можно – Перми,Чтобы помочь тебе в вечной заботеВ каждой из игр до конца не пропасть,В бедной игре безрассудства и плоти,Где, что ни карта, то – битая масть.Свет наваждения и лицедействаВалит мозги наугад набекрень.Бледный итог несвершенного действа,Счастья минувшего древняя тень. * * *
Жизнь моя разминулась со мною,Незаметно прошла стороной,Поначалу – далекой войною,А в финале – заботой земной.И светила себе в полнакала.И не мучалась праздно виной.И, возможно, с другим куковалаПод какой-нибудь дохлой луной.Не стучала в закрытые двери.Не искала обратно пути.Видно, каждому было по вереСвою вечность покорно пройти.Я один в надвечернем уютеС несудьбою дышу в унисон,В каждой будничной в меру минуте,В каждом вздохе, похожем на сон. * * *
Что-то солнце вверху беззакатно,Что-то цвет его ал и багров.Я отправлюсь на волю обратноНа какой-нибудь местный Покров.Я открою набухшие векиИ ладонью по ним проведу.И оставлю отныне вовекиЭтих дней нежилых череду.Буду двигаться долго и больно,Буду плыть не спеша, горячо.И подслушаю Бога невольно,Отодвинув наружу плечо.И, раскаясь в утрате неверыИ в измене и злу, и добру,С новым именем прежней химерыЯ немного еще не умру. * * *
Пусть тьма течет вовне через меня,А теплый свет не выбьется наружу.Во мне достанет воли и ума,Я боль свою тебе не обнаружу.Играй легко в проливы и дождиИ береги нездешнее начало,Мы только в жизни верные врагиИ в том, что бесновалось и молчало.Еще в жаре и вытеке свечи,В тревожном сне, перелицовке встречи,В расхожем покровительстве ночи,В не искаженной сдержанностью речи.И в том еще, что нам не по зубам,Что булькает, стекает и сочитсяСтрокою бесконечных телеграмм:Москва – Калуга. И Калуга – Ницца. * * *
У нас с тобой война и близится победа,Недолгим будет мир, недолгой – тишина.Еще немного слез и ту же меру бреда,И вот она опять, желанная война.По Гегелю вполне срывает ветер ряскуС заросшего пруда, о благо, наконец.Добавьте в бурный бой сиреневую краскуИ пару золотых обуженных колец.И Скрябина труба трубит себе протяжно,И хаос поредел, в узор переходя.Все сущее давно несущему не важно,Как зонт над головой для общего дождя.Ладони так теплы и влажны после боя,Опущены глаза и смотрят в никуда.И все пространство днесь до одури родное.И крови тонкий след, как талая вода. * * *
Обновление тела и духаНевеселое суть ремесло.В старом парке угрюмо старухаДержит пальцами цепко весло.Вот и снег завалил ее плечи,Вот и листья покрыли главу.Зря мы выбрали место для встречиНе во сне, а, увы, наяву.Кратко руки коснулись друг друга,И слова перепутали речь.Вместо долгого в меру испугаТолько выдох нечаянных встреч.И уже из нездешнего часа,Еле слышно, пускай второпях,Пульс возвышенный общего мясаВоскрешает мучительно прах. * * *
Смысл жизни не мной утрачен,А временем и временами,А был он весьма удачен,Явью храним и снами.Был он еще возвышен,Был он еще лелеем,Хотя уже не всевышен,Меж храмом и мавзолеем.Странно, но эта утратаМеня на лету зацепила.И стал я на миг как вата,И стало на миг бескрыло.И долго еще под кожейБоль эта так болела,Что стала вполне расхожей,Как эти душа и тело. * * *
Что мне делать в этой бережной пустыне,Где от прошлого ни звука, ни следа.Только ветер вездесущий на равнине,Где кружила и куражилась вода.Только небо, только солнце и дорога,Только ястреб над барханами вдали.Мне хватило бы совсем немного БогаИ зеленой, а не выжженной земли.Что же ты меня опять не обманула,Мастерство твое, наверно, подвело.Я вступаю осторожно и сутулоВ осень, хрупкую как тонкое стекло.Что-то тихо, безуспешно и устало.Воздух колется сквозь кожу горячо.А душа еще из жидкого металла,И уже из затвердевшего – плечо. * * *
Время общей любви истекло,Время личной любви не настало.В первой суть и основа – стекло,А вторая, увы, из металла.Груда мусора где-то в углу.То ли годы, а может, и сроки,Я бы вытек беззвучно во мглуБез особой и внешней мороки.Я бы вылетел дымом в трубу,Я бы вышел из вашего века,Но кому я оставлю судьбуВ бедном образе человека?Но кому я оставлю слова,Что достались мне трудно в наследство,Этой печки вселенской дрова,Что дымят до распада от детства? * * *
Выметаем вещи с памятью вовне,Оставляем вещи, что еще далёко,Прошлое осталось в безразличном сне,Что уже не видит дреманное око.Ничего, что стены чисты и пусты,Ничего, что окна на замок закрыты.Под руками дышат белые листы,Под ногами гнутся мраморные плиты.Красное на белом смутно в темноте,Белое на черном смято и просторно,Дышится свободно в прежней духотеИ живется снова наугад упорно.Вот уже к рассвету движется рука,Вот она взлетела выше одеяла.Вот она связала две судьбы в века,Покружив над нами, наконец, пропала.И легко, как в детстве, думать ни о чем,И кроить и строить эту явь упрямо,Чтобы ты летела за моим плечом,Словно ангел Божий по пути из храма. Поделиться с друзьями: