Праздный дневник
Шрифт:
* * *
Потолок потрогать руками,Постоять на грудной клетке.Звезда светит за облаками,И сойка сидит на ветке.Белка снует тихо,Орехи в схорон таская,Да минет нас нынче лихоИ вся суета мирская.Падает снег, кружит.Месяц как мяч бейсбольный.Со мною сегодня дружитВоздух шестиугольный.И посреди пространстваСамого черного цветаЛучше, чем постоянство,Нет на земле предмета. * * *
Бьется сердце через дорогуЕле слышно в полночный час,Торопя к любому итогуРазделенных дорогой нас.Снег скрипит, как в сенях половица.Ветер скор, и летуч, и бел.Нам обоим давно не спитсяСреди праздных и добрых дел.Ищет пищу молча ворона.Бег собаки по насту тих.И ржавеет давно корона,С гнутым обручем для двоих.А вверху, и дыша, и вея,Кружит в памяти робко речь,Все надеясь, как Ниобея,Что не все попадут под меч. * * *
Что-то кенар распелся к ночи,Что-то двор не метен давно.Я бы вспомнил любые очи,Если только бы глянул в окно.Я увидел бы профиль садаИ руки золотую дрожь,Где деревьев живых прохлада,Чертит буквы двуострый нож.Где сидим мы, дыша глубоко.Между «нет» и мгновенным «да».Где нам было неодиноко,Как не будет уже никогда. * * *
То ли кажется, то ли чудится,То ли ветер гудит в трубе.То ли нас оставляет улица,Что жила наугад в тебе.Видишь, нитка, краснее красного,Из забытой давно игры.Сколько в жизни было напрасногоДо заветной в упор поры.Я налью тебе в кубок осени,Чтоб закрыло туманом дно,Голубее небесной просиниБудет белое с красным вино.И, глотая напиток бешеный,Вместе с пеной восторг пия,Не оставлю тебя неутешенной,Несвятая судьба моя. * * *
Ломок мир из железа и стали,Хрупок мир из надежд и обид,Что-то кони сегодня устали,Так могучи и резвы на вид.И пространства духовного толкаИзносились до призрачных дыр.Вот и выцвела конская холкаЦвета хаки и стиля ампир.Мне ли знать, что сие вероломствоСтало частью деяний и слов,И в родство переходит знакомствоСокрушения прежних основ.Белок шерк еще быстр и беспечен,Снег, как прежде, ложится на снег.Этот мир оказался невечен,Как невечен законченный век.Посреди белоснежной дороги,Между твердью и хлябью земной,Только мысль о неведомом БогеОстается на время со мной. * * *
Мне этот ад не по карману,Мне эта роль не по плечу.Я забинтую туго рануИ в бесконечность полечу.Там на лугах такие травы,Такое скопище копыт,И наконец у переправыОставлю забубенный быт.И, плавно напрягая тело,Из шкуры вылезя на свет,Отчалю так, чтоб все звенелоВ остатке нерожденных лет.И, камень, к камню прирастая,Неся пространство за спиной,Я не взгляну, как двери рая,Визжа, захлопнутся за мной. * * *
Ничего не меняется в мире,Не изменится никогда.Дважды два навсегда четыре.Или прочая лабуда.Прежней жизни знакомо варево,В ней огромна и обла боль.Государю, мой друг, – государево.Ну а черни – любая роль.* * *
Свеча на столе тяжела и поката,И свет ее ровный не виден окрест.Мы – дети с тобой не кривого Арбата,А бедные дети ивановских мест.Вино пригуби из живого бокала,И, руки смежив, отдохни на плече.И пусть тебе станет легко и усталоПри этой неяркой тяжелой свече.И я расскажу тебе старое слово,В котором не сон и не смута живут,В котором живут, как и мы, бестолковоНегромкое счастье и робкий уют.А ночь осторожно крадется по крыше,А ветер поет свой негромкий мотив.И что не скажу, ты, конечно, услышишь,Руками меня наугад обхватив. * * *
Ранима звуком, вздохом и листвой,Полетом птиц и музыкой ранима,Метет метель по белой мостовой,В слова и жесты не переводима.Окно мороз узорами затмил,И тьма вовне сочится незаметно.И выраженье – хромота не крыл —По существу старо и беспредметно.Дымится борщ, протяжен и не густ,Внимает око этому пределу.Не отнимай заледеневших уст,Прижатых плотно к медленному телу.Я весь – с тобой, от взгляда до кивка,От не жары до крика и распада,И что с того, что коротки векаИз трех шагов заснеженного сада. * * *
В доме моем – то трава, то снега,Гости чужие толпятся толпою.Друг мой смертельней любого врага,Сердце болит не в груди с перепою.Где я его обронил невзначай,Как далеко оно там закатилось?Ладно, налей свой мучительный чай,Лишь бы оно и болело, но билось.Где его след и когда замело,Жалкое сердце в миру инородца.Н'aбело жить, а точней – набел'o,Мне не пришлось и уже не придется.Стон за стеной и последняя дрожь,Тела морковного страхи и боли…Мертвое сердце виной не тревожь,Это не наша история боле. * * *
Сердце вернулось, устроилось сбокуИ прилепилось к обратной спине.И завертело тоску и морокуВ яви, конечно, и меньше – во сне.Сразу заныло, взахлеб застучалоИ постепенно освоилось так,Что моей жизни живые началаСмерти разжали сведенный кулак.Сердце стыдилось, молчало, болело,Терлось о спины, смеялось, шепча, —Это твое непутевое телоСладко горчит, как в саду алыча.Как оно, бедное, снова резвилось,Как оно, бедное, снова росло.Если б не мы, то, конечно, разбилось.Или сменило свое ремесло. * * *
Не колотит дрожь земная,Дрожь небесная в груди.Я совсем еще не знаю,Что случится впереди.Но одно желанье множу,Но одну сорвал печать,Сбросив наземь эту кожу, —Перед Богом отвечать.И за то, что встретил поздно,В самый ранний мезозой.И за то, что слишком звездноБыло небо надо мной.За обычные потугиЖить вне вечного огня,И за то, что даже вьюгиОбошли собой меня.Вся надежда, слышишь, Боже,Вот на этот волчий взор,Да еще на скрежет кожи,Словно выстрелы в упор. Поделиться с друзьями: