Чтение онлайн

Кроме ежедневных походов по ресторанам и прогулкам, он еще и записался ко мне в личные водители. Сопровождает меня везде, даже по магазинам возит. И мне интересно, насколько его хватит при его-то занятости…

Поначалу я не была в восторге от этого плана, но Герман - и потом папа - сумели убедить меня, что идея гениальная. Что прям гениальная я все же сомневаюсь, но что она здравая - Безруков ведь именно на нашу возможную связь с Германом намекал, когда не отпускал меня в лифтовом холле офиса, - не согласиться не могу.

– Ну ты отчаянная, Алин!
– продолжает таращить большие глаза Люба, шокированная моим выбором.
– Если хотя бы половина того, что о нем говорят и пишут, правда, то ты играешь с огнем. Или, скорее, отправляешься прямо в пасть акулы!

Меня восхищает ее точное определение сущности Германа - я тоже при первой встрече решила, что он именно этот хищник.

– Ты как будто интересовалась им, - смеюсь я, уходя от ответа.

– Конечно! После того, как увидела вас вместе на премьере, а Олеська сказала, кто он, я не могла его не погуглить.

Упомянутая Олеська сидит напротив и в разговор пока не вмешивается, лишь ухмыляется. Она знает больше, чем Люба.

– И что про него пишут?
– заинтересовываюсь я против воли.

– Ну, подруга, - Люба загадочно улыбается.
– Во-первых, он бабник! А ты, между прочим, замужняя девушка.

– Мы разводимся, - хмуро возражаю я.
– Верховцев уже подал иск в суд. Слушание через три недели.

– На котором, мы все понимаем, Иван сделает все возможное, чтобы потянуть время, - подает голос Мартынова.
– И для этого у него есть основания.

– Это какие?

– Законный месяц или три - не помню - на примирение сторон по желанию одной из них. Ему нужно лишь заявить об этом желании, - умничает Олеся тоном эксперта по семейному праву.

Мне это парировать нечем - Вячеслав предупреждал меня о такой возможности и просил набраться терпения. Нас, конечно, все равно разведут, но подождать придется.

Если мы чего-нибудь не придумаем…

В смысле, если хоть один из коварных планов мужчин сработает, и у нас появятся свои инструменты давления на Ивана.

Но обсуждать это с девчонками я не хочу - да и нельзя, - поэтому, несмотря на то что я не против узнать, что же там "во-вторых", спешу свернуть тему, переключив внимание с себя на них.

– Ладно, - махаю рукой.
– Хватит обо мне. Лучше расскажите, как у вас дела.

– У нас?
– Люба тут же переводит взгляд на Олесю, явно ожидая, что та вступит в игру.
– Ну, я, например, через полчаса убегаю на ламинирование волос.

– Как неожиданно, - с усмешкой комментирую я.

Любка просто помешана на своей шевелюре и у нее каждую неделю то ламинирование, то колорирование, то экранирование с кератинированием и коллагеновым восстановлением. То, что я помню все эти названия, уже говорит о том, как часто она про них твердит.

– Ты не понимаешь, Алина, это инвестиции в себя, - говорит она поучительно, откидывая голову и тряся своими роскошными светлыми локонами.

– И ради кого ты инвестируешься - очередного женатика?
– беззлобно подтрунивает над ней Олеся.

– Это было один раз!
– возмущённо восклицает Люба, и мы все смеёмся.

Нам приносят еду, и разговор становится легче, веселее. Мы обсуждаем последние просмотренные сериалы, Люба рассказывает, как ее новый сосед по этажу выгуливает собаку исключительно без рубашки, а Олеся язвительно предполагает, что собака - лишь продуманный аксессуар для съёма.

Когда Люба убегает на свою процедуру, Мартынова, откинувшись на спинку стула, щурится на меня из-за солнечных бликов.

– А теперь, Алин, - протягивает она с ухмылкой.
– Рассказывай, как на духу, что там у вас происходит.

– У нас?
– переспрашиваю я, стараясь не показать ни удивления, ни тревоги.

– У вас с Германом. И с папой Маратом, и с Иваном. И с фирмой. И не надо говорить мне про отношения с Поланским. Я не поверю, что ты так быстро отказалась от своих планов использовать его.

Я вздыхаю - эти ее детективные замашки…

– Все сложно, - избегаю прямого взгляда.

– Это понятно, - кивает она.
– Но давай чуть больше конкретики - Иван не отказывается от своих претензий на фирму?

Качаю головой.

– И какой план? Что твой отец собирается делать, чтобы умерить аппетиты своего зятька?

– Олесь, я правда не могу это обсуждать. Даже с тобой, - добавляю с нажимом, предвидя ее возражение.

Подруга смотрит на меня с укором.

– Ладно, не говори. Я и так не сомневаюсь, что у вас все получится, и фирму вы не потеряете. В конце концов, можно и силу применить к твоему Ивашке-дурашке. Он прям просится.

– Мой папа таким не занимается, - огрызаюсь я.

– Ой ли… - кривится Мартынова, но, видя, что я не шучу, примирительно добавляет: - Ну, Алин, не куксись. Я знаю, что папа Марат не бандюган какой-нибудь отмороженный, но и не мальчик-зайчик, и постоять за свое умеет. Я ж не говорю, что он твоему горе-муженьку булыжник к ногам привяжет и в Москву-реку кинет, но надавать куда надо при случае вполне сможет. Не он, так твой Герман.

– Он не мой, - вырывается у меня, я затыкаюсь, но поздно, и пытаюсь исправить ситуацию, напомнив Олеське ее же слова: - Ты же сама не веришь в это.

– Не верю в твои чувства, а вот насчет него не уверена, - загадочно улыбается подруга.

– О чем ты?

– Думаешь, он помогает вам из чистого альтруизма?
– задает она вопрос, который мучает и меня.

Аргумент, что Герману нужны гарантии безопасности брата, конечно, веский, но все равно недостаточный - он мог просто поверить отцу на слово. Но он хочет участвовать.

– Он не альтруист, - наконец говорю я.
– Но пока у нас одна цель.

– Ты уверена?
– ее вопрос звучат слишком серьёзно, и я понимаю, что Олеся хочет меня предостеречь.

– Уверена, - отвечаю твердо, но невольно ловлю себя на мысли, что Олеся права: в этой игре каждый преследует свои цели.

И нам с папой остается лишь надеяться, что цели Германа совпадают с нашими.

Герман

– Почему вы с папой думаете, что единственный способ договориться с Иваном - это подставить его?
– неожиданно спрашивает Алина, поднимая на меня глаза.

Она сидит напротив за столиком в ресторане неподалеку от моего офиса - сегодня мы встретились за обедом. Солнце падает в окно, подсвечивая ее лицо и высветляя локоны.