Чтение онлайн

– Теперь будут сами бояться. Как карманники, – зло решил подросток, садясь в троллейбус.

На собрание он приехал всё еще злой. Не дали сорвать на себе настроение и карманники -на этот раз их просто не было. Поэтому производственное совещание могло перерасти в жестокие разборки.

– Уважаемые коллеги, мы собрались для того, чтобы обсудить, как нам жить, да, даже не работать, а жить дальше… Ведь так дальше нельзя.

– А чего там нельзя, – тут же хмуро и развязно возразила уборщица.
– За такие деньги я что, языком буду вылизывать полы у этих… этих…

– А не мешало бы. Знали, что сегодня соберемся, так хотя бы…

– Ну вот ещё, -поднялась грузная неопрятная баба и вышла, хлопнув дверью.

– И вы, Маргарита Львовона, у вас же на кухне вообще антисанитария. Удивительно, что детишки еще дизентерию не подхватили.

– Не нравиться – ищите другую, – тоже с вызовом подхватилась такая же дородная, но чуть поопрятнее женщина бальзаковского возраста. Я тоже за ними, за этими… посуду вылизывать не буду.

– Кроме того, ну хватит уже обворовывать детишек. Вы же и себе, и внуку своему и ещё коту тащите. Ну станут, станут же поперек горла эти куски..

– Брешешь! Не поймана -не вор! А за оскорбление и такую клевету при свидетелях… – и эта дама, потрясая телесами, бросилась к выходу.

– Дядя Володя, вот Вы у нас и дворник и рабочий. Ну почему во дворике грязища, пустые бутылки и вообще… И почему Вы ничего не чините? Даже лампочку новую ввернуть – пока вас допросишься, самой проще.

– Когда считаю нужным, тогда и делаю. А если тебе не терпится – карты в руки, -тоже развязно объяснил свои взгляды работяга с испитым лицом. – А бутылки – собираются у нас здесь компании ночами.

– Но вы же еще и сторож!

– Ладно, девка, морали читать. Я думал, чё новое расскажешь. А так – как ни прыгай, на одно и тоже место грохнешься.

– Какая я вам еще девка! – вспыхнула заведующая.

– Девка и есть. Ничего, станешь бабой – успокоишься.
– Он хохотнул и тоже вышел.

– Теперь можно поговорить наедине с воспитательским составом. Давайте вместе подумаем, что же произошло? Почему мы относимся к детям, как, ну, как к каким… крысенятам?

– Как государство, там и мы.

– Ну это же неправда, неправда! Государство! А сами тянете всё. Дошло – горшок новый домой, а сюда – старый, еще, наверное, со своего детства завалявшийся. Это у младших. А у старших… -она безнадежно махнула рукой.
– А эта озлобленность, эта жестокость… Я думаю, что тем, кто не любит детей, лучше вернуть наворованное и уйти.

Небольшой, но крепко спаянный коллектив загудел растревоженным ульем. Но в это время грязную комнату, именуемую актовым залом, посетило неожиданное явление.

Поддерживаемые под руки санитарами, шатаясь и поглядывая на часы, не здороваясь с бывшими коллегами, вплыли "бывшая" со своим муженьком.

– Он здесь. Он должен быть здесь. Как нет? Он же обещал! Он точно был здесь – я же видела, что творится! Найдите, найдите его и передайте, -глядя на часы, она начала подвывать, -что мы всё. Рассчитались. До копейки! Дом продали, авто продали, золото, хрусталь, ковры – да всё! Всё! Он должен знать. Должен простить!

Муж, разительно поубавивший с лица спеси и наглости, тоже хотел что-то сказать, но они оба вдруг скорчились и заорали, словно пожираемые изнутри каким-то свирепым огнём изнутри.

Медработники уже вкололи своим пациентам что-то сильнодействующее, и они постепенно повисли на крепких руках.

– Что тут у вас происходит? – озадаченно спросила низенькая моложавая женщина в строгом, даже не брючном костюме. Она пришла вместе с санитарами и, было видно, руководила ими.

– У нас собрание работников детского дома. А Вы?..

– Врач-психиатр нашего областного психдиспансера. Вот привезла пациентов. Дети сдали их после того, как они действительно продали много чего и перевели всё вашему учреждению.

Зале весело оживился.

– Вы считаете, что так могут поступать только сумасшедшие? – с негодованием воскликнула девушка.

– Нет, конечно, нет, -примирительно пояснила психиатр.
– Очень чистые и добрые души так поступают. Изредка. Но мои пациенты такими порывами отмечены не были.

Кроме того, у них со странным чередованием наступает сильнейший болевой синдром.

Через полчаса отпускает. И опять. Но они здоровы! А в перерывах всё рвались сюда – сообщить кому-то о своем поступке. Уверяли, что отпустит. А его, этого кого-то здесь нет. Может, опоздал кто?

– Может, это наш дядя Володя? – пошутил кто-то.
– Он был, но вышел.

– Мы пока шли, одного мужчину видели. Нет, точно не он. И вообще, -психиатр дала команду транспортировать больных на выход, а сама поинтересовалась: – И давно это у них? Не надо скрывать. Это наш контингент.

– Да нет. Они, когда увольнялись, здоровы были.

– Я не об этих. О ваших технических работниках.

– А что технические? – с беспокойством спросила заведующая. Они нормальные.

– Ах, нормальные. Одна ползет и языком вылизывает лестницу, другая тоже вылизывает, только тарелки, и тут же давиться рвотой. И кота научила тоже делать.

А этот Ваш дядя Вася?

– Володя.

– Все равно. Прыгает. Со всяких возвышений. И все – копчиком о землю. Пока мы шли, прыгнул со стула, с подоконника, с лестницы начал. Ну, мои ребята ему пока успокоительную инъекцию. А то инвалидом останется. А тех не трогали – на самом деле грязновато.

Собрание грохнуло смехом, но тут же настороженно умолкло. Что-то здесь было не так. Не те люди, чтобы заставить их языками-то. Да и не заставляли же.

– Ну ладно. Разбирайтесь сами. Но имейте в виду, если с ними что произойдет, отравятся чем несъедобным, я ваши методы покрывать не стану, – психиатр направилась к выходу.

Не менее других взволнованная какими-то дикими повадками техперсонала заведующая, тем не менее, повела собраннее далее, чтобы высказать новую мысль.

– Думаю, что всех виноватых скрутит также как и эту супружескую пару. Очень боюсь за вас всех. Давайте поговорим обо всем послезавтра. С теми, кто останется.

– Вы нас, уважаемая, не пугайте, пуганые, – буркнул, выражая общее мнение завхоз, когда участники совещания расходились. Уйти сразу не удалось – все со страхом и отвращением смотрели, как уборщица, выставив здоровенную корму и причитая, вылизывала уже черным от грязи языком лестницу. Двум наиболее впечатлительным сотрудницам стало плохо и они, борясь с рвотой, кинулись к выходу. Остальные пошли смотреть в кухонный блок. Здесь не сдержались еще пару брезгливых и пулей вылетели из детдома. Дородная повариха вылизывала тарелки с оставшимися от ужина объедками и тут же давилась дурнотой. Потом бралась за следующую тарелку, и -всё повторялось. Толстый закормленный котище, растопырив лапы, словно через силу тыкался мордой в лежащую в миске кашу, делал судорожный глоток и тоже задыхался от рвоты. По тому, как он закатывал глаза, было видно, что и этот выкормыш переживает самые ужасные минуты в своей жизни.