Чтение онлайн

– Вот так, сынок. Не приспособлены они для земной жизни. И однажды вот так упав, подняться уже не могут. Без помощи.

Отец говорил о чём-то своём, но Максим, как ребёнок, запомнил конкретику – прекрасная птица распрямляет крылья и устремляется в небо с ладони отца…

Глава 17

В купе с Максимом ехала семейка: папа, мама и доча лет пятнадцати.

Прехорошенькая, кстати. " Не в коня корм" – вспомнив про свою образину, отвёл глаза Максим. Чтобы не тяготить людей своим видом, он сразу же расстелился и влез на верхнюю полку. Судя по разговору снизу, семейство направлялось через столицу в Египет, благо, сейчас там тепло. Потом начались шуршания и какой-то шепот.

– Молодой человек, можно вас потревожить, – возникла у полки ранняя лысина отца семейства. – Вы же не спите? Давайте с нами поужинайте.

– Нет, что вы, спасибо, – засмущался Максим.

– Никаких "что вы". Давайте – давайте, – буквально стащил его с полки попутчик.

Столик был уже накрыт традиционными со времён Ильфа и Петрова курицей и варёными яйцами, бутербродами, какими-то солениями.

– Вот, чем богаты, – разделал курицу угощающий.

– Подвигайтесь – подвигайтесь, – поддержала его супруга. И берите руками. В дороге.

– Ну, и за начало! – вытащил бутылку с коньяком хозяин. – Я Иван Павлович, это – моя супруга Людмила Александровна, это – дочка, Светлана.

– Очень приятно. Максим, – смущённо представился юноша.

– За знакомство, – протянул Максиму пластмассовый стаканчик Иван Павлович. Сам он с таким аппетитом выпил, так вкусно покривился и начал закусывать хрустящим огурцом, что Максим, мысленно махнув рукой, не стал отказом портить человеку праздника. Выпила и жена. Светлана не ела и не пила. Чего-то дулась.

– Это мы впервые решили вырваться за рубежи, – объяснил глава семейства. Египет.

Пирамиды. Вы не бывали? Да ешьте, ешьте.

Максим отрицательно покачал головой, рассматривая попутчиков. Старики были довольно приятными людьми. Он – худой до гибкости, смуглый, с большим, но тонким изогнутым "дюбелем". Очень добрая улыбка. И взгляд добрый, открытый. Она – начавшая полнеть, но ещё не сдавшаяся, не обабившаяся. Миловидная. А взгляд…

Ох, присматривать тебе надо за ней, Иван Павлович. Украдут арабы. Даже не за выкуп.

К этому времени Иван Павлович уже налил по второй.

– Мы много и не будем. Понимаю, дорога, – обратился он не то к Максиму, не то к жене. – А ты пополощи хоть. Тоже не вовремя как, – посоветовал он дочке. – Будем здоровы!

– Я тебе всерьёз говорю. Помогает. Не знаю… Время в столице будет, может, к дежурному заскочим. Зуб у неё. И перед самым отъездом. Ночь перемучилась, вроде прошло. А из дому выбираться – опять. Вот не послушалась отца! – начал вдруг быстро пьянеть отец. Говорил же тебе – поехали! Нет! Никогда не послушает!

– Ай, ну папа, успокойся.

– Успокойся. Успокойся… как будто я за себя… я же любя. И тебя… и маму твою… Давайте за женщин. За моих прекрасных женщин!

Он даже не заметил, что выпил теперь один. Потянулся за сигаретами.

– Курите? Ну, тогда пойду один, подымлю.

В наступившей тишине девушка начала постанывать. Пора было платить добром за добро. Максим резко повернулся к Светлане и положил руку на щёчку.

– Ааах! – возмущённо выкрикнула девушка, но тут же замолчала.

– Это недолго. Посидите тихонечко, – успокоил её Максим. Дело действительно было пустяковое. Для него, конечно. Короткий болезненный укол чужой боли. Потом целительный, растворяющий нарывчик и всякую гадость, луч. Потом… Ну, не удержался юноша и окутал молоденькую девушку золотым полем.

– Теперь всё. Смело карабкайтесь на пирамиды! – улыбнулся он, отнимая руку.

Девушка, глубоко, словно вынырнув, вдохнула. Выдохнула и вдохнула опять.

Прислушалась к ощущениям.

– Что это было? – низким грудным голосом спросила она.

– Ну, вылечил.

– Нет, что это было? – во все глаза смотрела она на Максима.

– Сеанс полевой терапии, – улыбнулся Максим.

– Что доченька, что? – всполошилась мамаша, приходя в себя после увиденного калейдоскопа световых волн.

– Ничего мама, – спохватилась доченька. – Действительно, вылечил. Не болит.

Спасибо. Просто… Очень необычные… ощущения.

– А что вы ещё можете? Вы типа Кашперовского или там…

– Да, "типа", – согласился Макс.

– Тогда… послушайте. Вы бы не могли с моим…

– Ну ма, не надо…

– Он у меня хороший. Душа человек. Но вот… Старшую устроили в этом году в универ – и сорвался. И сам не понимает. До этого операцию перенёс – три года в рот не брал. А теперь – снова. Пропадёт же. И так на работе косятся… А он думает – всё в порядке. Не понимает…

– Но без его согласия…

– Он скоро уснёт. Ещё пару рюмок…

С появлением мужа, заговорщица замолчала.

– Ну как зубик? Я вот подумал…

– Всё, па. Прошло.

– Вижу. То-то глазки засветились! Знаете, мы её Светой назвали, потому, что у неё всё время глазки светятся. Вся в маму!

– Ай, папа. Максим, можно вас на минутку? – потянула девушка нового знакомого из купе.

– О, секреты уже… Ладно. А мы тут посидим по-стариковски, выпьем ещё по рюмочке.

Они стояли у окна, возле таблички с расписанием станций.

– Кто ты? – поинтересовалась девушка.

– Разве это важно? – пожал плечами Максим.

– Важно. Очень важно. Я должна знать, кому доверяю отца.

– Ну, во первых, решает, всё- таки мать…

– Мать? Если я не решу… Да я поезд этот с рельсов быстрее пущу! Ты меня не знаешь.

– Догадываюсь. Встречал таких, у которых глаза светятся.

– Всё ты врешь. Хотя… не всё, конечно. И если бы не почувствовала… не увидела, то и разговора бы не было. Ну, так кто ты?

– Знаешь, я вроде не напрашиваюсь. Поэтому не погоняй, не запрегла.

– Ну вот. Что и следовало доказать. Теперь слушай. Он в своё время перенёс очень сложную операцию на мозге. Врач ему сказал: "Или жить или пить". Три года прошло, и вот теперь… Не знаю, почему.

– Но вы же вместе живёте? Может, они с мамой…