Чтение онлайн

А потом, как полоснёт – ну словно ножом… Нет, словно огнём. Такая вот боль.

Говорят, что и в армии первые дни самое мучительное – разрыв с родственниками.

Потом вроде притерпишься и всё равно, время от времени ш-ш-ш-ах пламенем по сердцу.

Юноша взялся за кабель. Антенна была ни при чём. Заводской брак – закоротило.

Проследив движение своей слабо пущенной волны, он нашёл это место и поправил – пережёг перемыкающий металлический волосок.

– Наверное, всё. Включай, Иван Васильевич!

Тот, удивлённо взглянув на такого мастера своими котиными глазами, включил.

Посмотрел. Ахнул. Переключил несколько каналов. И с криком " Посмотри, что он сделал" кинулся к хозяйке.

– Ну, ты волшебник, – расцвела та, глядя на экран.

– Ну всё. Конец хозяйству, – шутя констатировал старик. – Она у меня до сериалов охоча. Когда плохо видно, у неё голова разбаливается, не смотрит больше. А теперь…

– Теперь ты мне своими футболами душу достанешь! – улыбнулась любительница сериалов.

Этот маленький фокус Максима ещё больше изменил планы хозяйки – накрывать она стала в зале. А пока хозяин выскочил – таки покурить, Максим успел оглядеться.

Ничего особенного. Круглый стол по центру. Очень старинный диван у торцевой стены и такие же два шкафа. Совсем допотопная этажерка с журналами на медицинскую тему. Несколько книжек, за которые букинисты дали бы хорошую цену. И фотографии, на всех свободных стенах. Судя по всему – родственников. За занавесками, перегораживающими весь дом – несколько кроватей. Везде старенько, но чистенько. Бывает и хуже. Гораздо хуже. Максим вздохнул и присев на тоже старинный стул с высокой деревянной спинкой, посмотрел в телевизор. Но сериал, считающийся молодёжным, его не увлёк. Да и некогда стало – хозяйка начала накрывать стол. На вопрос о помощи, попросила, если уж есть такое желание, принести из колодца воды: " Мой, конечно, ещё справляется, но…" Во дворе уже было темно. Осень. И на улице тоже. Только здоровенная, по – Маяковскому "лунище" освещала этот умирающий мир.

– Да-а, Луна, – проследил взгляд Максима хозяин. – Знаешь, какая она на самом деле? Я тебе потом расскажу. Это я теперь отсюда на неё поглядываю, а когда-то…

За столом сидели втроём. Кузьма, хоть и считался членом семьи, чинно восседал у ног хозяйки, ожидая своей доли. Конечно, на запахи откуда-то появился и кот – тот самый, который боялся крыс. Долго фыркал, обнюхивая гостя. Видимо, смущал запах хозяйских вещей на пришельце. Но затем успокоился и тоже принял позу радостного ожидания.

Всё было без изысков. Не у шейха. Но шейх или там рестораны были для нашего героя исключением из общего правила. Поэтому он, как и двое не допущенных к столу, с удовольствием высмотрел и яичницу с салом, и крепкие солёные огурчики, и квашенную капусту, и солёные грибки и, конечно, источающую неповторимый аромат приготовленную в печи, в чугунке, картошку.

– Чем богаты, тем и рады. Так неожиданно всё… Чуть бы раньше, кроля бы забили.

Ну, ничего, завтра…

– Что Вы, что Вы, зачем… И так всего хватает, – горячо отверг эту мысль Максим, вспомнив пушистых зверьков. Одно дело есть какого – то абстрактного кролика, и другое – из увиденных глазастых длинноухих прелестных созданий. Они в большинстве своём добрые и ласковые – эти кролики. Хоть и с острыми зубками.

– Гм… – подал голос старик. – Как говорил Паша Эмилькевич, такую капусту грех есть помимо водки… Ты как? – обратился он к Максиму.

– Чтоб твой этот Паша той капустой подавился! Ну, житья от него, Максим, нет!

Мой, как капусту не увидит, так этого Пашу проклятущего и цитирует.

Тем не менее, хозяйка начала разливать по гранёным стограммовым стаканчикам что-то спиртное.

– Вот, попробуйте моё. Я ещё, правда, не волшебник, я только учусь.

Из рюмки ударял жуткий запах сивухи.

– Ну, за знакомство! – произнёс тост хозяин.

Максиму пришлось пригубить. Гадость, конечно. Но вот капуста, она, действительно.

А грибы, что за грибы!

– Знал бы ты, сколько их у нас! Такие годы были! Лишь бы в лес зайти. И ещё потом домой приволочь! – похвалился старик. Ну, между первой и второй пуля не должна пролететь!

– Да вы офицером были?

– Офицером, сынок "не были". Ими остаются навсегда. А которые "были", это не офицеры.

– А что же… вот так?

– Долгая история… Может, потом. Да ты не пьёшь совсем?

– Нельзя мне… много.

– А да. Конечно-конечно, – закивал он головой, скользнув взглядом по обожжённому лицу и, чтобы сглазить неловкость, стал угощать незастольных участников ужина.

– Вот смотри, – положил он на пол кусочек картошки, обмакнутой в жир со сковородки. – Вот, Кузя. Тебе дадим, а Ваське не дадим. Он у нас лентяй, да?

Старик хитро подмигнул Максу, смотри, мол, за спектаклем. Кузьма, внимательно выслушав хозяина, глядя на того ясным взглядом карих глазок, взял этот дар и унёс в дальний угол – якобы насладиться в одиночестве.

– Смотри, но не подавай виду, что видишь. Два хитреца.

И действительно, рыжий хитрец дождался, когда к нему пришёл обделённый хозяином "лентяй". Тот в свою очередь подхватил угощение и уволок куда-то за занавески. А Кузьма, виляя пушистым хвостом, прибыл за добавкой.

– Может, он просто не ест картошки?

– Не ест? Сейчас увидишь!

И действительно, вторую пайку Кузьма съел здесь же. Так, "не отходя от кассы".

– Мне отец рассказывал. Про деда. Они тогда в партизанах были. А кошка с ними не пошла. Точнее, он её вроде потащил, но она сбежала. Так он домой прибегал её покормить. Самому – голодуха, а что-то припрятывал. А потом, когда вернулись, уже она. Поймает там мышь или крысу – ему волочёт. Её ещё и котята сосут, а она – всё равно. Сама аж дрожит, а ждёт. Только когда он её погладит, скажет там: "Спасибо, бери себе", – набрасывается.

– Ну, наш Васька, он как у Крылова, только слушает да ест, – вмешалась хозяйка.

Да спит. И ещё по ночам с другими воюет. О! Новости! Но как всё- таки видно! Что картинка!

Они прервали разговор, вникая в итоги прошедшего дня. И сразу же, ещё в анонсе " Аномально разбушевавшейся стихией значительно повреждён храм…" – Господи, да это же у нас! – ахнула старая женщина. То-то я в той стороне сполохи видела!

В напряжённом молчании они ожидали подробностей. Но вначале всё касалось большой, средней и малой политики. У хозяина, видимо, внимание несколько отвлеклось, и он втихаря наполнил стаканчики.

И вот, началось. Жуткие, оплавленные руины, контрастирующие с нетронутой церковью. Потерянно сидящие на опушке леса монахи. Интервью с почему-то потрясённым отцом Афанасием.

– Мы не знаем, рука это Господа, или козни врага рода человеческого. Если это расплата за грех, взращённый за этими стенами, то пока необъяснима казнь наших безгрешных братьев. Правда, пути Господни неисповедимы…

– О чём это он? – захрипел вдруг Максим, вставая.

Это сейчас же объяснилось. Уже репортёр, стоявший у оцепления, рассказал, что настоятель был подвержен содомскому греху и "взращивал" в монастыре эту самую содомию. Он, правда, уцелел – оказался в эти мгновенья в церкви. Уцелел и его неотлучный келейник. Но вот трое монахов погибли. Были ли они грешны или нет, Бог весть.