Чтение онлайн

– Никогда в жизни не видел, чтобы Дак так быстро бегал.

Это прозвучит безумно, но я чуть не спросила его – член у Дака правда в виде штопора? Мозг вытворяет странные штуки, когда ты пытаешься не утонуть в собственной скорби.

– Кажется, мне стало хоть немного легче, – тихо сказал Лэй. – Может… мне просто нужно было все это проговорить вслух. С кем-то.

Он продолжал смотреть на меня:

– Возможно, в этом есть смысл, что ты рядом. Хотя я не понимаю, почему именно ты.

– Мама всегда говорила: нет ничего сильнее, чем ухо незнакомца, – я пожала плечами. – Иногда проще выговориться человеку, с которым тебя ничего не связывает.

– Почему?

– Потому что родные и друзья слишком переживают. Они могут быть предвзятыми, стараясь защитить тебя, и реагируют, исходя из того, кем ты для них являешься.

Он перевел взгляд в окно:

– А незнакомец?

– Этот человек независим. Без эмоциональной привязки. Может быть, он смотрит объективнее.

Он снова посмотрел на меня:

– И ты будешь тем самым ухом незнакомца?

Я подняла руку с наручником, и его рука, прикованная ко мне, поднялась следом:

– Ну, хоть кем-то буду. Пока ты меня не отпустишь.

Он уставился на металлический замок:

– Рано или поздно… я их сниму.

– Тебе стоит снять их, потому что… – я грустно улыбнулась. – Рано или поздно, мне придется в туалет.

– Есть способы, как не снимать наручники, и при этом ты сможешь сходить.

Я распахнула глаза:

– Я бы предпочла об этих способах не узнавать.

– Посмотрим.

– Вот еще, – пробормотала я и опустила руку.

Мой взгляд задержался на его силуэте.

Лэй снова уставился в окно.

Он был таким красивым. Если бы все это происходило в другой день, в другое время… я бы, наверное, уже потеряла голову. Он – идеальный образец мужской силы и притягательной внешности. Дай мне еще неделю, и я бы, скорее всего, просто застыла, влюбленная в саму идею его существования.

А теперь я понимала, откуда в его глазах столько боли.

Его сердце разбито. Он так и не успел полюбить ее по-настоящему.

Не раздумывая, я потянулась к его руке и мягко сжала ее. Как только наши ладони соприкоснулись, я почувствовала, будто нас ничего не может ранить. Будто пока наши руки связаны, мир не в силах навредить ни ему, ни мне.

Он резко повернулся ко мне, но руку не убрал. Просто смотрел. Может, он тоже почувствовал это странное, защитное спокойствие?

Мне отпустить?

Он закрыл глаза и откинулся на сиденье. Из его губ вырвался долгий, тяжелый выдох. Но руку он так и не убрал.

Я жаждала большего прикосновения, перевернула его ладонь вверх и провела пальцами по линиям. На коже было несколько старых шрамов. Бледные, рваные, белесые полоски.

Что же с ним случилось?..

Было странно держать его за руку вот так. Испытывать эту тихую, почти невесомую близость с мужчиной, которого я почти не знала. Никогда раньше я не прикасалась к чужаку так долго.

Я должна была остановиться, но не могла. Должна была отпустить, но продолжала гладить его ладонь.

Эти поглаживания хоть как-то собирали по кусочкам мой разлетевшийся мозг.

Голос Лэя прозвучал шепотом:

– Может, я и не стану снимать наручники.

Я провела пальцем по его большому пальцу:

– Почему?

– От твоих прикосновений все это гребаное безумие… становится менее ужасным.

Мое разбитое сердце отозвалось теплом:

– Тогда я буду прикасаться к тебе чаще.

Он все так же опирался головой на спинку сиденья, но повернул лицо ко мне и открыл глаза.

Он ничего не сказал. Между нами растянулась теплая, молчаливая тишина.

Его темные, пронзительные глаза будто затянули меня внутрь. Манили. Завораживали. Они звали меня шагнуть в их мрачную глубину, где не существовало ничего, только он и я.

Помоги мне залечить раны, и я помогу тебе.

И я позволила себе утонуть в этом взгляде. Растеклась в нем. Растворилась. Он обернул меня с ног до головы, как вторая кожа.

И душа моя чуть приподнялась над темнотой. И мозг, истерзанный болью, вдруг затих – от хрупкой, но отчаянной надежды. Сердце забилось чуть сильнее. В нем появилась мысль, а вдруг он сможет меня исцелить?

А может… и я смогу исцелить его.

Глава 11

Душа и дух

Лэй

Ее прикосновение было как искусственное дыхание.

Из-за нее я снова мог дышать.

Кончики ее пальцев скользнули по моей ладони, и тело будто ожило. Она вытянула меня из ледяной, темной норы, полной ужаса, боли и разбитого сердца. До того как мы сели в машину, я был на грани. Но показать это? Невозможно. Я не мог рассказать никому. Даже дать чувствам выйти наружу – роскошь, которую я себе не позволял.

Именно поэтому я приказал всем ехать в других машинах.

Мне нужно было всего пару секунд, чтобы ослабить маску и расстегнуть доспехи. Хоть на мгновение.

Я был Хозяином Горы – сильным телом и крепким разумом. Мое сердце, моя душа, каждое мое действие должны были быть прочно укоренены на Востоке.

Горы символизировали вечное спокойствие. Священную непоколебимость. Люди поднимались в горы, но никогда их не покоряли. Они восхищались их красотой, но не могли унести их с собой. В древности горы считались обителью богов. А в христианские времена, воплощением самого Бога. Осью, соединяющей Землю и небеса. Настоящий Хозяин Горы должен был вызывать такое же трепетное восхищение и уважение. Он был сердцем «Четырех Тузов».

Я был живым, дышащим символом Востока.

Должен был стать осью, соединяющей американский мир с нашим народом.

Я был их первой линией защиты – от правительства и расистов, от бандитов и воров, убийц и мошенников.

Если бы они заметили, что я трещу по швам и медленно разваливаюсь, это посеяло бы тревогу по всему Востоку.

Если рушится фундамент – падает весь дом.

Мое ближайшее окружение уже трясло от страха.

Чен снова начал грызть ногти, старая детская привычка, от которой он вроде бы давно избавился.