Чтение онлайн

Её крылья надулись от ветра, свет пробивался сквозь красноватую перепонку между тёмными, похожими на пальцы, рёбрами. Хвост сужался, а затем расширялся, заканчиваясь шипастой булавой. Она была длиной с наш корабль, а с расправленными крыльями — куда шире.

На её спине, в кожаном седле, сидел Драконий принц. Снова в ездовых штанах и в дорогущей меховой накидке, закрывающей его от пояса и выше, Лангнатин держался без всякого напряжения, лишь одной рукой за петлю седла.

Вокруг нас матросы закричали и замахали руками — их страх мгновенно сменился восторгом, когда они узнали всадника и поняли, что это не тёмный кошмар Скирмтольда, а их собственный принц.

Мы с Сетом не махали, но его драконьи красные глаза всё равно нашли нас. Он посмотрел на нас обоих и слегка склонил голову. Потом что-то сказал — слова унесло ветром — и Чаэтор взмахнула крыльями, уходя вверх и вперёд.

Через несколько вдохов они снова растворились в облаках, и лишь кончик её хвоста скользнул из виду.

Сет посмотрел на меня.

— Нам многое нужно наверстать.

Я задумалась, вспоминая всё подряд: что я подслушала про оружие, которое появится через спан, про собственные силы, а потом — мою встречу с принцем. Какой неожиданной оказалась его череда вопросов — и его чувства. Мы с Сетом даже не успели толком поговорить о моей Судьбе. Я сама ещё не успела её осмыслить.

— Да, — нахмурившись, согласилась я. — Всё вот-вот изменится.

Сет взял меня за руку, и я почувствовала его тепло.

— Не всё.

Что ты собираешься с ней делать?

Мы пролетали над портом Вердаска, когда Чаэтор задала тот самый вопрос, что и без того крутился у меня в голове. Это было унылое место, созданное скорее для пользы, чем для красоты: стая морских птиц кружила над возвращающимися рыбацкими лодками, а сгрудившиеся соломенные крыши сползали к шумным докам. Туман от бурь Полуденного Шторма накрывал всё постоянной гнетущей пеленой.

Я не знаю, — ответил я ей мысленно, когда холодный ветер хлестнул по щекам.

Я не бывал в этом порту на своих двоих уже много лет, и какая-то часть меня — голодная часть — соблазнялась мыслью спуститься вниз и перехватить что-нибудь свежее на завтрак. Но когда мы пролетели над доками, воздух оказался пропитан едким дымом, солью и рыбой, и аппетит пропал.

Ты знаешь, что скажет твой отец.

Да, — ответил я. — Она слишком опасна.

Зато красивая.

Я застонал, и Чаэтор рассмеялась у меня в голове. Иногда я ненавидел, как легко она читает во мне каждую мысль.

Думаю, ты унаследовал это от меня. Твою любовь к красивым вещам.

Я из Земель Зрения. Значит, это ты унаследовала от меня, — ответил я.

Возможно.

Она больше не стала спрашивать, но я чувствовал её пытливое любопытство в своей голове. Я знал, что она не станет судить мои поступки. Все наши мысли всё равно переплетались, и порой было трудно понять, где заканчивается мой выбор и начинается её. К какому бы выводу я ни пришёл, она пришла бы к тому же.

Люди когда-то верили, что Лунно-Касание — это проклятие. Даже сейчас я слышал, что некоторые считают его наказанием за предательство Хейна Пятерых. По этой причине — или просто из-за своей инаковости — таких детей обычно убивали ещё до их первого спана. В деревнях их топили или резали, как слабый приплод.

Те, кто рождался в местах вроде Кловена или Земель Касания, где суеверия были иными, по слухам, обладали неестественными способностями. Их считали сознательным выбором какого-то высшего божества, и потому не пускали под нож и не бросали в воду. Но даже там их всё равно не принимали.

А потом в Землях Зрения родился королевский Лунно-Касаемый — Стормнун. Младший брат деда Браксторна и моего прадеда, короля Прейвонтила Доброго. Когда король вступил в полную силу, он сделал Стормнуна своим советником. Они были близки, и выбор опирался на братское доверие, но, помимо этого, он вывел Лунно-Касаемого юношу прямо в окружение короля. Это было публичное заявление: этому Лунно-Касаемому не только позволили жить — он жил в достатке и привилегиях и теперь сопровождал правителя людей.

Помогло и то, что Стормнун умел то, чего не умел никто другой. Он видел события за дни до того, как они происходили. Видения — по слухам, как у пастыря Эдрина. Победы, которые он приносил Прейвонтилу, помогли изменить отношение к Лунно-Касаемым — из проклятия в потенциальный инструмент. По крайней мере, в пределах Триады.

А если победитель откажется взять её руку? — предложила Чаэтор. — Это избавит тебя от необходимости предпринимать… более неприятные меры.

— Ты предлагаешь подождать, пока Игры закончатся, — задумчиво произнёс я вслух, когда ветер стих настолько, что она могла меня услышать. — А потом велеть победителю не жениться на ней? На каком основании?

Если бы драконы умели пожимать плечами, она бы это сделала.

На каком угодно. Объявить ее нечистой, что-нибудь о её происхождении, какое-нибудь расстройство её разума.

Тогда я понял, что вообще ничего не знаю о её происхождении — кроме того, что она из Земель Касания. Живы ли её родители? Отдали ли они её Братству с благодарностью — или с пониманием, что другого выбора у них просто не было?

Это рискованно, — подумал я. — А если её избранник раскусит нашу игру и всё равно на ней женится? Если она станет женой, у неё может появиться сила обращать сердца против моего отца. Превращать любовь в ненависть, служение — в горечь.

Чаэтор глухо зарычала, озвучив то, что и так уже кружилось у меня в голове.

Тогда ты должен сказать королю. И она встретит то, что ей предназначено.

В свой четвёртый спан Стормнун начал видеть одно и то же снова и снова — богато украшенный, позолоченный щит. В течение нескольких лет он следовал этим видениям, пока наконец не нашёл его зарытым в подвале где-то в болотах Маннистона. Золотой круглый щит Курвина. Он коснулся его — и изменился. По краям его лица проступила Метка Судьбы — закрученные, как рябь на воде, узоры, и его видения стали чем-то куда более мощным. Он стал первым задокументированным Лунно-Касаемым с Меткой.

С таким оружием под боком Прейвонтил Добрый создал Братство. Хотя это и не помогло развеять суеверия — ведь всех Лунно-Касаемых он свёз на далёкий остров, едва избавившийся от последнего больного Ноксом. С тех пор детей находили по всем пяти землям, забирали из домов в обмен на щедрое пособие их — зачастую слишком уж облегчённым — семьям, а затем «привязывали» к Судьбам и пускали в торг.

За поколения Братство Лунно-Касаемых стало одним из самых ценных товаров Земель Зрения.

Раньше я почти не задумывался о них. Считал Братьев мрачными и жуткими, бесполезными. Но Танидвен — при всей своей странной притягательности — обладала силой, которую нельзя было доверить ни одному двору. Будь она сама из Земель Зрения — это ещё можно было бы пережить. Но у неё не было верности нам.