Чтение онлайн

Но затем его глаза похолодели, а голос стал короче.

— Когда я услышал, что с ней произошло… Судьба Брака, а затем — Сломленная самым варварским и кровавым образом, даже не через две недели. Мне её стало жаль.

Теоллан взглянул на меня, словно ожидая возражения.

Я лишь смотрела в ответ, зная, что он ещё не закончил.

Он перекинул косу через плечо, коснувшись её.

— Как бы меня ни раздражало, что я так и не нашёл ответа, ты должна понять: Танидвен Трелефтир стала моей жизнью. Единственная женщина-Брат Ивенфолда — и женщина, которая могла бы стать столь многим, если бы не злая удача… как могла она, из всех людей, получить самую обыденную Судьбу из всех? Чьей-то женой. И ей даже этого не позволили, — пробормотал он с горечью. — «Жаль» — слишком мягкое слово.

Никогда мою жизнь так не обобщали. Несправедливости сыпались с быстротой летописца, сочиняющего хронику одной жизни, и это была история страдания. Для жителя Земель Аромата он увидел меня насквозь с пугающей лёгкостью. Горло сжалось, и в глазах выступили слёзы.

Он посмотрел на меня сверху вниз.

— Это был достаточно исчерпывающий ответ для тебя?

Я могла только моргнуть — и предательская слеза скатилась по щеке.

Бровь Теоллана приподнялась, и он похлопал себя по груди, ища платок. Он протянул мне белую ткань на раскрытой ладони. Я шмыгнула носом и потянулась к нему. Моя голая рука снова коснулась его кожи. Я почувствовала на поверхности злость, разочарование и сожаление. Как и прежде, под этим лежало спокойное, ровное течение. В тот же миг я решила ему довериться. Возможно, это было безрассудство — но в моих прежних решениях безрассудства было куда больше. Я не преувеличивала, когда сказала Сету, что мне нужны все союзники, какие только можно. А основание Теоллана, его «дно океана», было из справедливости и милосердия.

Я не взяла платок.

Вместо этого я положила свою руку поверх его ладони, а другую — снизу, заключая его руку между своими. Традиционное приветствие Земель Близнецов.

Он ответил на приветствие словно по наитию, положив свободную руку поверх моей. Мы на мгновение сжали друг друга — и разомкнули ладони.

Только тогда я взяла платок и промокнула глаза.

На миг замешательство Теоллана лишь усилилось. Почему девушка из Земель Звука знает семейное приветствие Земель Касания? Затем его лицо побледнело, когда он по-настоящему вгляделся в меня: в мою тёплую кожу, в мои неестественные глаза и маскировку того, какими они могли бы быть, в самые корни моих волос.

Он сделал шаг назад, и его руки взметнулись ко рту.

Я лишь улыбнулась, когда ещё одна слеза скатилась по моей щеке.

— Этого не может быть.

Он обошёл меня по широкой дуге, словно проверяя, не привидение ли я. Призрак девушки из Ивенфолда, преследующий его. Я подумала о Солли — и мне стало больно за неё, за то, что она была совсем одна.

— Как это возможно?

Я утратила свою неподвижность, пока он кружил вокруг, тело дрожало от напряжения. Мне хотелось разрыдаться.

— Моё предложение таково: я дам вам теорию, которую вы сможете проверить.

Теоллан опустился на колени прямо в саду, протягивая ко мне руки.

— Танидвен.

Моё имя никогда прежде не звучало с таким чувством. Я взяла его ладони в свои, сжимая крепко. Изумление и благоговение разметали его прежнюю сдержанность, и мне захотелось плакать ещё сильнее.

— Никто не должен знать. Я помогу вам дойти до вашей Судьбы, но вы должны помочь мне.

Брат кивнул, его глаза сияли.

— Скажи, что тебе нужно.

Был уже глубокий полдень, когда Теоллан ушёл, ещё раз оглянувшись через плечо. Я отступила в тени своей изящной клетки и немного вздремнула, свернувшись рядом со спящим драконом. Я надеялась, что нашла в Брате ещё одного союзника.

Странно: я так долго была отрезана от собственной крови — и всё же больше всего принятия нашла именно среди них. Сет, Эрсиммон… и теперь Теоллан. Орден, к которому я никогда не хотела принадлежать, стал единственным местом, где у меня остались друзья в этом мире.

Уэйнстрилл сунул свою раздражающую квадратную голову в дверной проём, словно каменный блок. И снова — без стука. Мне пришлось удержаться от желания захлопнуть книгу, хотя с расстояния в десять футов у него всё равно не было шансов что-то в ней разглядеть.

Это был день перед балом в честь возвращения Лангнатина, и сейчас я использовала книги, чтобы хоть как-то унять стресс от мысли, что у меня есть сорок дней, чтобы его очаровать, и при этом — столь же сильное желание избегать его слишком внимательной компании любой ценой. Я нашла тихий уголок за одной из немногих дверей в библиотеке — комнату для уединённого чтения, которой я наслаждалась, пока меня грубо не прервали.

— Королевский советник желает поговорить с тобой о предстоящем бале и твоих обязательных манерах, — сказал стражник.

Я ощетинилась от его тона, хотя, по крайней мере, моё занятие прерывал Сет, а не какая-нибудь очередная выскочка из королевской семьи. Я оставила бусы там, где они лежали, — кучкой на другой стороне стола.

— О моих манерах, значит? — ответила я, не скрывая язвительности.

Уэйнстрилл поёрзал.

— Раз уж ты не отсюда, конечно.

— Конечно, — сказала я.

А затем, чтобы избавить его от мучений, встала, чтобы принять друга.

— Впусти советника.

Уэйнстрилл нырнул прочь и открыл дверь, позволяя мне сохранить иллюзию, будто у меня вообще есть выбор в этом деле. Если бы он вместо этого постучал и объявил, что пришёл палач, чтобы отрубить мне голову, я вряд ли смогла бы его развернуть.

Сет вошёл — с серьёзным, почти суровым лицом. Его широкие губы так часто улыбались в моей памяти, что теперь было странно видеть их сжатыми и побледневшими. Он кивнул моему стражнику в знак благодарности и закрыл дверь за собой твёрдым глухим стуком.

Когда он повернулся ко мне, это снова был мой Сет.

Я увидела, как тяжесть спала с его плеч, а хмурость растаяла в кривой улыбке.

— Можно увезти девушку с острова, но нельзя помешать ей сунуть нос в книгу.

Я широко раскрыла глаза и выразительно посмотрела на дверь, и он улыбнулся ещё шире.

— Всё в порядке, я закрыл её. Я, знаешь ли, знаю, какие двери здесь достаточно тяжёлые, чтобы за ними можно было кричать и ныть, и ни один надоедливый стражник не услышит.

— Хм, — ответила я, чувствуя, как страх отступает. — Мне стоит беспокоиться?

Он нахмурился.

— О том, что я запираюсь в комнатах этой библиотеки, чтобы плакать и кричать о своей матери и дяде? Наверное.

Я злобно покосилась на дверь.

— Уэйнстрилл меня ненавидит.

Сет подошёл к другой стороне моего читального стола.

— Думаю, он меня любит не больше, просто лучше это скрывает.

Он поигрался с ворсинками моего пера, которое я оставила в чернильнице.

— Он человек моей матери, и, к несчастью, я думаю, что ему не повезло быть в неё влюблённым. Он ненавидит всех, кому она не доверяет, а это, если честно, весьма внушительное количество людей.