Чтение онлайн

Профессор продолжал рыться на своём столе. Я хотел его спросить. Но он опередил меня:

– Говорите, Лео. Я смущённо улыбнулся.

– Вы знаете, я всё не могу забыть наш первый разговор.

– У пруда в городском парке? Я кивнул.

– Представляете, сейчас, я с лёгкостью отношусь к тому, что было, - сказал он.
– Тогда же я был раздавлен. Вы, Лео, дали мне надежду. Я снова почувствовал себя человеком.

– Громкие слова, - улыбнулся я.

– Ни в коем случае! Так и есть. Вы вернули мне кафедру, любимую работу, а теперь ещё втянули в такую грандиозную аферу. Поверьте, я очень ценю это.

– Только что-то у нас наше великое дело никак не делается, - мой пылесос застрял между книгами и полкой. Я стал вытаскивать его оттуда.

– Великие дела быстро не делаются. Я повернулся к нему.

– Вы думаете, у нас есть шансы?

– Конечно! Хоть нас не много, но состав команды может только радовать. Мне очень приятно было познакомиться с Мериголдом. Он оказался очень вдумчивым человеком и серьёзным учёным. Я прочитал пару его статей. Ваша рекомендация оказалась блестящей.

– Спасибо, профессор. Значит можно надеяться? Он рассмеялся.

– Мы давно в пути, а вы всё спрашиваете, пойдём ли.

– Даже так?

– Светлая голова Ларвика не даёт нам стоять на месте. Я специально не ограничиваю его исканий. Хотя он иногда так думает. Он ещё не находится в плену иллюзий, как мы - представители старшего поколения.

– А вы зашорены?

– Ещё как! У нас уже сформированы взгляды, вкусы. Мы стали ярыми приверженцами тех или иных идей, теорий. Мы уже воспринимаем жизнь как набор определённых констант. А Ларвик ещё совсем молод, его ничего не сдерживает. Я ему по-хорошему завидую.

– Интересно, я такой же?
– задумался я.

– Вам сложнее всего, - ответил Вому.
– Вы находитесь в том возрасте, когда мечты юности одна за другой засыхают и отваливаются. Вам многое становится понятным, вы мудреете. Это тяжёлый период, я знаю. Вы черствеете, становитесь жёстким. У вас уже остаётся не множество, а одна-две цели. Всё это называется взрослением.

Я молчал. Да, наверное, часть того, что перечислил профессор, со мной уже случилось. Только я не думал об этом.

– Я опечалил вас?
– спросил Вому.

– Нет. Просто я над этим раньше не задумывался. Теперь я понял, как важно как можно дольше ощущать себя ребёнком. Он довольно улыбнулся.

– Скорее важно понимать, что в какой-то мере мы на протяжении всей жизни остаёмся детьми. Всё время поддерживать детское восприятие вряд ли удастся, жизнь неминуемо расставит все точки над i.

– Но я не хочу быть как все!

– И отлично! Раз вы это уже понимаете, то у вас всё получится.

– Вы уверены? Он кивнул.

– Уверен. Нужно только оставаться самим собой, только и всего.

– Знаете, мне почему-то все об этом твердят, - сказал я.

– Значит, это самое главное на этот момент в вашей жизни, - с лёгкостью заключил он.

– Думаете?

– Решайте сами. Следите за тем, что происходит вокруг, и думайте.

– Хорошо, я попробую.

Он углубился в бумаги, дав мне возможность подумать над этим. Поначалу я с сожалением думал о том, что рано или поздно придётся подчиниться установкам жизни. Вдруг мне показалось, что тогда от меня уйдёт та беззаботность, с которой я жил прежде. Что я перестану радоваться жизни, а буду только думать, как разгрести тот ворох забот, который навалится на меня и с каждым днём будет всё увеличиваться. Глупо, конечно. Я загрустил. Впервые в жизни я подумал о старости. О неизбежном увядании. Почему-то мне явственно представилось, как она выглядывает из-за череды серых будней, в которые может превратиться моя жизнь, стань я таким. А ведь сколько людей живут так. Быт постепенно обволакивает всю жизнь, не остаётся никакого просвета. Конечно, некоторые находят отдушину в работе. Но у скольких это не получается? А если ещё и в семье не всё хорошо. Да, хоть удавись! Вот уж, правда, задача всей жизни, как оставаться самим собой!

Иначе, годы пролетят с быстротой пули, а потом старость. Я представил Лиру в шестьдесят. А потом в семьдесят. Вот мы идём рука об руку по парку. Уставшие, молчаливые. Каждый думает о своём. Смотрит под ноги. Нас всех ждёт это? Лучшие часы, сидение на скамейке и воспоминания о молодости? Хочу ли я этого?

– Профессор, - я неожиданно для себя обратился к нему.
– Что вы думаете о старости?

– О старости?
– он задумался.
– Наверное, только, что буду больше работать.

– Вот как?
– удивился я.
– Почему?

– Я наверняка буду бояться, что не успею сделать в жизни то, что задумал. Поэтому буду больше трудиться.

– То есть…вы не будете думать, что будете дряхлым, неповоротливым? Он сдвинул брови.

– Наверное, мне будет просто некогда об этом подумать.

– Вы серьёзно?

– Отчасти, да. Вас пугает мысль о старости?
– его лицо просветлело.

– Ну, как и всех, наверное.

– Не судите обо всех по себе. Что вас пугает?

– Я не могу объяснить.

– Наверняка, когда вы думаете о ней, вы представляете какие-то образы.

– В общем, да.

– Каким вы себя представляете?

– Дряхлым, уставшим. Ну, я же не буду таким подвижным.

– Ха! Уверяю вас, вы до конца своих дней будете энергичным. Если энергия есть, она никуда не денется.

– Тогда, может быть, некрасивым.

– Некрасивым?
– удивился он.
– А почему?

– Не знаю. Морщины никого не красят.

– Перестаньте! Посмотрите на меня. Я обладаю уже не одним десятком. И лет, и морщин, - он рассмеялся.
– И что? Я ужасен?

– Нет…

– Да я прекраснее всех на свете! Я улыбнулся.

– Не верите? А это так. На самом деле! Мир таков, каким мы его себе представляем. И мы сами такие же. Я прекрасен, потому что я так о себе думаю. И окружающие это подтверждают.

– Как? Делают вам комплименты?

– Иногда делают.

– Может, они вам льстят? Он расхохотался.

– Какой вы смешной, право! Иногда это выражается в совсем других вещах.

– Тогда объясните, как.

– А чему вы поверите? О, вижу, - он улыбнулся.
– Последней моей жене было 25 лет.

– Это пятьдесят?

– Нет, по земному 25 лет. Я изумился.

– Ваша студентка. Он поморщился.

– Изгоняйте стереотипы из своего мышления. Ни в коем случае! Мы познакомились на улице. Ого!
– азартно воскликнул он.
– По вашему лицу можно всё прочитать!

– Серьёзно?
– я испугался.

– Да-да! Вы думаете, что только уродина или совсем глупенькая девочка может на меня польститься.

– Нет, я так не думал, - стал отбиваться я.

– Думали, думали!

– Что, это было не так?
– уязвлено спросил я.