Чтение онлайн

– Вон её фотография.

Я поднял глаза. Гм! И что они находят в таких старых мужчинах? Неужели только деньги?

– Она преуспевающая актриса, - ответил с улыбкой Вому. Я повернулся к нему. Он сиял от удовольствия.

– Вы тоже читаете мысли?

– Нет. Просто у вас на лице всё написано. Поверьте, я не издеваюсь над вами. Просто я хотел доказать вам, что даёт подобное мироощущение.

– И давно вы расстались?

– Год назад. Решили сделать перерыв.

– Не разводились?

– А мы и не женились. Церковь не разрешает больше трёх браков. Я остолбенел.

– Вы хотите сказать, что она была четвёртая? Он с сожалением посмотрел на меня.

– Не понимаю я вас.

– То есть?
– не понял я.

– Мне просто не очень нравятся подобные вопросы. Она была шестой, если вам угодно. «И что все были такими как она?» - моё самолюбие было попрано.

– У вас, Лео, неправильное к этому отношение, - серьёзно заметил он.
– Это не спорт. Такое количество женщин говорит только о том, что я далёк от совершенства. Любить стольких невозможно.

– Да?

– Да, - твёрдо ответил он.
– Вот эту книгу тоже поставьте на четвёртую полку. Я повиновался.

– Если возвратиться к нашей теме, - продолжил Вому, - старость это не период деградации человека. Этот тот возраст, когда мысль опережает плоть. К этому моменту человек должен настолько хорошо понимать мир, чтобы намного больше расширить своё мыслительное поле. К этому моменту он уже должен чётко сознавать, что тело, не больше, чем оболочка и, соответственно, не бояться смерти, а готовиться к ней.

– Готовиться? Он кивнул.

– Готовиться к переходу на новый этап.

– Вы не шутите?

– Какие уж тут шутки!

– Ну, не знаю. Вы хотите сказать, что вы не боитесь смерти?

– Я, Лео, только что пытался донести до вас несколько иную мысль, - с сожалением ответил он.

– Я понял.

– Я вот не уверен.

– Да нет, вроде вы довольно ясно это выразили. Мысль-то не новая.

– Мысль-то не новая, вот только мало кто серьёзно ей озаботился. Если до сих пор звучат подобные вопросы.

– О том, боитесь ли вы смерти?

– Да. Конечно, - сказал он после небольшой паузы, - я, возможно, боюсь внезапной смерти. Но я жажду естественной.

– Жаждете?

– Да. Но я хочу быть готов к ней.

– Брр! Если бы вы были приверженцем какого-либо культа, я бы не удивился. Но слышать подобное из уст профессора…

– А разве я не человек?

– Вот до чего мы договорились!

– А как вы хотели?
– прищурился он.
– Если начинаешь размышлять о своём месте в мире. Неминуемо приходишь к этому. Лео, вы часть вселенной, а вселенная вечна! Следовательно, и вы тоже.

– Но когда я умру, от меня ничего не останется!

– Не вы, а ваше тело.

– И что останется, душа?

– Да, душа.

– Но где она? Кто доказал, что она существует?

– А нужно ли доказывать? Гораздо проще почувствовать.

– Как?

– Хм, - он посмотрел на меня.
– Она здесь.
– Он приложил руку к середине груди.
– Неужели, вы никогда её не чувствовали?

– Нет.

– Просто вы не обращали внимания. Я насупился.

– Наверное, я просто в это не верю.

– Значит, ещё не время.

– Хотите сказать, что рано или поздно к этому приходят все?

– Нет, не все, - он покачал головой.
– Все меня вообще не интересуют. Те, кому это нужно, рано или поздно поймут. А большинство, конечно, нет. Не всем это дано, видимо.

– Вы философ, Арчибальд, - сказал я.

– Я выбрал себе такую профессию, - ответил он.
– Историю невозможно изучать без анализа, размышлений. Ведь, по большому счёту, человек, который изучает давно ушедшие времена, ищет ответы на происходящее в собственной жизни в настоящем. А раз он ищет ответы, значит, он размышляет. О себе, о мире, о сути вещей, об устройстве Вселенной. И так далее.

– Но, как мне кажется, это свойственно любой науке. Не только истории, - возразил я.

– Безусловно! Просто каждый выбирает свой путь.

– А почему вы выбрали именно историю?

– Сначала хотел найти аналогии. Понять, почему происходят те или иные вещи в мире. А потом из принципа.

– Из принципа?

– Да. Мне стало обидно за эту науку. Ведь из всех наук история самая несчастная. Каждое поколение людей насилует её. Знаете, почему я увлёкся именно древней историей? Потому что она в меньшей степени является объектом чьих-либо интересов. Поэтому изучать историю древних можно беспристрастно и судить более-менее объективно. Хотя парадокс состоит в том, что историку очень сложно убрать наслоения лжи и отыскать действительные факты, о том, что происходило в тот или иной период. А ещё больший парадокс заключается в том, что человечество, по большому счёту, не знает, что было, не знает, что будет и не имеет представления, что в действительности происходит сейчас. Я опустил глаза.

– Да, верно. Но это так угнетает.

– Ещё как, Лео! Мне кажется, именно поэтому многие люди, которые увлекаются историей, изучают её, чтобы иметь возможность перенести себя в давние времена, которые отсюда кажутся намного лучше и чище нынешних.

– Своеобразный параллельный мир, - улыбнулся я.

– Скорее виртуальная реальность, - сказал он.
– Человеку всегда было свойственно перемещать себя в иную реальность. Вот, с историками всё так же. Ничем мы от других людей не отличаемся, - улыбнулся он.

– Но ведь это иллюзия. Тогда наверняка было ничем не лучше, чем сейчас.

– Но человеку нравятся иллюзии. Поэтому то во все времена существовал миф о золотом веке. Хотя, естественно, в древности войны были ничуть не менее жестокие, и бедность не меньше, чем сейчас, и люди не более благородные, чем мы.

– Ничего не меняется?

– В человеческих отношениях, нет, - твёрдо ответил он.
– Они неизменны. В этом аспекте у человечества прогресса никакого. К сожалению. Мы помолчали.

– Ну, вот, вроде всё, - он окинул взглядом поверхность стола, на котором стопками были разложены книги и бумаги.
– Вы закончили?

– С этим, да.

– Вот и чудненько. Снимайте фартук.

Вому выдал мне халат и забрал костюм. Он вызвал курьера из прачечной. Наутро тот обещал вернуть одежду в лучшем виде. Мы сидели на кухне, пили чай и разговаривали о будущей экспедиции. Как обычно стали спорить. Речь зашла о районе поисков, и я осторожно выдвинул идею о том, не изучить ли нам тот район Кидонии, о котором Вому писал в своей статье. Но натолкнулся на отчаянное сопротивление с его стороны.