Чтение онлайн

— Который выкосит весь наш город? — пытаюсь пошутить.

И тетя Алина выдает нервный смешок:

— Да, вдруг он нулевой пациент атаки зомби или вроде того.

— Тогда ехать к вам попросту опасно, — заявляю весело.

Но сама уже знаю, что соглашусь. Потому что чувствую, что Алина Сергеевна действительно искренне переживает. Потому что мы не чужие люди. Потому что их семья много для меня сделала. И потому что, разумеется, я до стыдного сильно соскучилась по Мирному.

Я заверяю тетю Алину, что проверю ее сына, она напоминает мне взять ключи от квартиры, и мы прощаемся. Сжимая телефон в руке, смотрю, как Ваня цепляет к ошейнику своего пса поводок. Они оба мокрые. Видимо, Манчестер так отряхнулся, когда вылез из пруда, что окатил хозяина. Жалею, что пропустила эту картину.

Снова тяжело вздыхаю. И иду к Ване, чтобы сказать, что мне нужно уехать. А ему — переодеться.

У входной двери Андроповых надолго замираю. Может быть, там вообще никого нет. А может быть, Мирон дома, и совсем не болеет. Просто так увлекся очередной девушкой, что забыл про телефон. Готова ли я? Зайти и услышать то же, что и в прошлый раз. А еще хуже — увидеть. Если увижу, точно умру. По крайней мере, так мне кажется.

Сжимаю ключи в мокрой от переживаний ладони, потом глубоко вдыхаю и шумно выдыхаю. И вдруг слышу, как во второй квартире на этаже начинает поворачиваться замок.

Встрепенувшись, я торопливо отпираю дверь и захожу.

Останавливаюсь на пороге и прислушиваюсь.

Потом зову:

— Мирон!

Тихо.

В коридоре горит свет, а воздух спертый и тяжелый. Тут давно не проветривали и кондиционер тоже не работает. Наверное, никого нет. Не болеет Мирон, просто тусуется в каком-нибудь баре. Я видела, как он ведет себя в таких местах. Человек-праздник, как зовет его лучший друг, искренне любит развлекаться.

Чтобы удостовериться, я все равно скидываю свои любимые кеды, наступая на задники.

Снова кричу:

— Андропов!

Никто не отвечает, и я иду по коридору. Задержавшись взглядом на столике, который теперь стоит без лампы, испытываю стыд. Разбила все-таки. Еще какое-то количество цифр в ту финансовую дыру, что вытягивает деньги Андроповых на мои нужды.

Дверь спальни Мирона приоткрыта, и, толкнув ее, я осторожно заглядываю внутрь. Когда вижу, что на постели кто-то лежит, накрывшись одеялом, почему-то пугаюсь. Вздрагиваю и делаю шаг назад. Была уверена, что его тут нет. Почему тогда не отвечает? Боже, он ведь не умер?!

Сорвавшись с места, подлетаю к кровати и шарюсь в нагромождении постельного белья, пытаясь отыскать в нем человека. Мирон в этот момент возится и тихо стонет.

Живой!

Наконец откопав его из-под подушек, я касаюсь пальцами лба, и тут же отдергиваю руку. Он горячий. Волосы мокрые и прилипли ко лбу, глаза под веками беспокойно двигаются, а дыхание прерывистое и тяжелое. Я слышу, как Мирон подхрипывает на каждом вдохе.

Тревога, нарастая с каждой секундой, ломит грудную клетку.

Андропов снова стонет и беззвучно говорит что-то. Я наклоняюсь, чтобы расслышать, но звука совсем нет, а вот жаром фонит даже на расстоянии.

В нос ударяет запах его кожи, и я вся покрываюсь мурашками. Даже больной и потный, Мирон пахнет так вкусно и так притягательно, что бабочки в животе одурело мечутся, разгоняя кровь и мою фантазию.

Сглотнув, я разгибаюсь и делаю пару шагов назад. Ладно, по проблеме за раз. Для начала — нужно проветрить комнату.

Я раскрываю Мирона, и он даже не просыпается.

Это кажется мне плохим звоночком, но паниковать сейчас нельзя, просто не могу себе позволить, лучше заняться делом. Сворачиваю два одеяла, в которые замотался Андропов, чтобы убрать их в сторону, нахожу полупустую упаковку парацетамола и, подумав, иду на кухню за аптечкой, чтобы найти ибупрофен.

Растормошив Мирного, вынуждаю его поднять голову, поддерживая сзади за шею. Вкладываю в рот таблетку и заставляю запить водой. Он глотает, кажется, машинально, вряд ли понимает, что это именно я рядом.

Затем засекаю время и приношу таз с прохладной водой и полотенце. Обтираю лицо Андропова, его грудь, руки. Снова сполоснув, веду влажной тканью по его животу. Когда мышцы не напряжены, а кубики только слабо угадываются под загорелой кожей, это место выглядит каким-то особенно уязвимым. Как у кота, который во сне случайно показывает всем мягкое брюшко.

Сглотнув, опускаю полотенце в таз. Потом, помедлив, аккуратно подцепляю пальцами пояс мягких спортивных штанов на бедрах Мирона. Ладно, я всего лишь медсестра. Просто сиделка.

И я решительно стягиваю серые спортивки по его ногам. Мощные бедра, икры, я все это знаю, я им столько лет любовалась.

Отжав мягкую ткань, я обтираю его от того места, где заканчиваются брендовые боксеры, до кончиков пальцев.

Через сорок минут я наконец замечаю, что Андропов уже не такой горячий. Аккуратно сую найденный в аптечке ртутный градусник ему подмышку, и с большим облегчением вижу подтверждение своим ощущениям. Еще какое-то время продолжаю свои манипуляции. На этот раз не чтобы охладить, а чтобы стереть пот, потому что температура падает так стремительно, что даже простынь под телом Мирона намокает. Но этим я займусь позже.

Затем выхожу на кухню, отчитываюсь тете Алине, немного, конечно, недоговаривая. Узнаю номер их семейного врача и звоню ему тоже.

Потом набираю папе.

— Айюшка, ну что там? — спрашивает он сразу.

Только от звука его голоса у меня слезы на глаза наворачиваются. Перенервничала. И только сейчас расслабляюсь, всхлипывая в трубку:

— Я так испугалась!

— Что случилось? Мне приехать?

— Нет, — трясу головой, хоть папа этого и не видит, — не нужно, вдруг заразишься.

— А ты?

— А я уже тут. Меня не спасти, — фыркаю, от чего слюни летят на идеально чистый обеденный стол, — просто у Мирона сильный жар, он так глубоко спал, что я даже сначала не поняла, живой или нет.

Отец цокает языком:

— Алина еще накрутила. Вы, девочки, впечатлительные. Температуру сбила?

— Да. И вызвала их врача.

— Останешься там на ночь?

Закусив губу, смотрю в окно на город, уставший от жары. Разве я для этого столько недель себя ломала? Стоило с корнями выдирать из собственной головы Мирона Андропова, чтобы потом примчаться по первому зову и играть в медсестричку?