Чтение онлайн

— Конечно! Или ты думал, что там их нельзя было просветить, а здесь будет можно?!

Машу рукой, наглядно демонстрируя направление «там» и «здесь», как будто Андропов не помнит, что я на десять минут закусилась со службой безопасности, чтобы мне позволили пройти ручной досмотр.

— Ай, — он вздыхает, — это правда так важно?

— Да.

— Но ты же слышала, что сотрудник сказал, у них…

— Щадящий рентген, ну конечно! Они все это загоняют, но пленка слишком светочувствительна, она не может пройти рентген аппарат без последствий.

— Боже, — Мирон накрывает глаза ладонью.

Я вижу, что ему трудно. Во-первых, он еще не до конца здоров, хотя температура спала еще вчера. Но, пока мы были дома, и старались общаться как-то…по-новому, у нас даже получалось.

Но сегодня, по пути в аэропорт и уже по приезду мы успели поругаться несколько раз. Совсем как раньше. Хотя Мир, кажется, владеет собой даже лучше, чем я, потому что сейчас слишком переживаю за пленки, и мне кажется, что все вокруг враги, и только я одна готова отстаивать искусство.

Я раздраженно выдыхаю и дергаю его за рукав, вынуждая наклониться ко мне.

Смотрю в его каре-зеленые глаза и бормочу умоляюще:

— Это правда-правда важно!

— Зачем вообще брать ее с собой? Нельзя купить там?

— Нельзя, Мирон!

— Ладно, дай сюда, — он выхватывает у меня сумку, и быстро оценив два пункта досмотра, направляется к тому, где стоит молодая девушка в форме.

Цокаю языком и качаю головой. Ну конечно!

Но я все же тороплюсь следом, чтобы услышать, как Андропов, подавшись к сотруднице ближе, понижает тон, от чего его голос звучит низко, чуть хрипловато и страшно сексуально, и спрашивает:

— В этой сумке фотопленки, вы могли бы рассмотреть возможность проверить ее вручную?

Девушка поправляет чужой рюкзак на ленте, поднимает на Андропова взгляд исподлобья. Часть меня готова злорадствовать, что его обаяние не работает хоть на кого-то, как вдруг замечаю, что она сползает взглядом к широкой улыбке Мирона, а затем улыбается ему сама.

— У нас есть щадящий рентген, я думаю, что ваша пленка не пострадает.

— О, — Мирный вздыхает и, скользнув языком по нижней губе, наклоняется еще ближе, чтобы сообщить доверительно, — понимаете, она слишком светочувствительна…

Я закатываю глаза, даже не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Ему же плевать на пленку! Просто не может удержаться от флирта со всем, что движется, вот и все!

— Вы фотограф?

Тут я громко фыркаю и влезаю:

— Нет! Это я фотограф.

Андропов, наградив меня взглядом «заткнись-пожалуйста-ты-все-портишь», кладет руку мне на плечо:

— Моя младшая сестра. Страшно расстроится, если кадры не получатся. Она такая впечатлительная.

Чувствую, как внутренне закипаю. Мне хочется выдернуть свою сумку и треснуть ею Мирона по голове. Там «Зенит», он тяжелый, возможно, если правильно рассчитать силу, я смогу добиться сотрясения скудного мозга этого придурка. Младшая сестра! Видали?!

— Я не… — начинаю сварливо чисто из вредности, но тут же чувствую, как пальцы впиваются в мое плечо, — ай!

— Видите. Уже почти плачет. Как вас зовут?

Кокетливо склонив голову набок, девушка указывает на свой бейджик, где написано «Анастасия».

— Настя, — мягко говорит Мирон, — вы одна можете нас спасти.

— Ну, — она пожимает плечами, — если все действительно так серьезно.

— Не представляете, насколько!

Несмотря на то, что я стою рядом, эти двое, конечно, разговаривают только друг с другом. Глубоко вдохнув, я медленно и протяжно выдыхаю, почти что с утробным шипением.

Едва дожидаюсь момента, когда, перешучиваясь и перемигиваясь с Андроповым, долбаная Анастасия проведет специальной бумажкой по всему содержимому моей сумки, затем оценит результат исследования, и наконец сдвинет ее в нашу сторону.

Перехватив лямку, забираю свое сокровище и начинаю нервно распихивать по карманам шортов телефон, очки и документы. Лечу тем временем в сторону магазинов беспошлинной торговли, как к островку безопасности, который будет означать, что все досмотры пройдены.

— Не благодари, — сообщает Мирный самодовольно, догоняя меня.

Огрызаюсь:

— И не подумаю!

— Да че не так опять?! Я только что спас твои фотики драгоценные!

— Ой, кому ты звездишь, Андропов! Скажи честно, просто хотелось закадрить девчонку погранца? У тебя фетиш на военную форму?

Фыркнув, он вдруг смеется, хотя я жду, что вступит в перепалку, как обычно.

Уточняет:

— Это что, ревность?

Тут же сбавив обороты, я останавливаюсь. Всем своим видом демонстрирую, как мне смешно и одновременно оскорбительно от этого предположения. Приподняв брови, заверяю:

— Разумеется, нет!

Мирон серьезно кивает. Затем наклоняется ко мне так низко, что я чувствую аромат его парфюма вперемешку с запахом кожи. Слышу, как подвеска и бусы на его шее, столкнувшись, тихо бряцают.

Касаясь дыханием моего виска, он доверительно сообщает на ухо:

— Знаешь…Все-таки очень похоже на ревность.

Застыв, как мышь, которую поймали за воровством из кошачьей миски, я не дышу. О какой-то симпатии с моей стороны Андропов все же догадался. Но вот о ее масштабах он и представления не имеет. Пусть и дальше так будет.

Аккуратно отстранившись, я стараюсь улыбнуться как можно слаще:

— Мечтай, Мирон!

— Мечтаю, Ай…Ой как мечтаю, — ухмыляется он, смущая меня еще больше.

Я снова срываюсь с места и подлетаю к ближайшему ряду сидений и с размаху приземляюсь на одно из них. Раздается треск, и я извлекаю из заднего кармана свои солнцезащитные очки. Безвременно погибшие.

Мирный, присев рядом, забирает их из моих рук. Говорит:

— Пойдем купим тебе новые.

— В аэропорту? Ты цены видел?

— Это подарок, — он толкает меня плечом.

— Не надо мне ничего.

— Давай, Даянова, не артачься. Или не хочешь, чтобы новые очки напоминали тебе о том, как ты ревновала?

Я в очередной раз раздраженно цокаю и прижимаю к себе сумку с фотоаппаратом в поисках хоть какой-то защиты.

Спрашиваю:

— Ты угомонишься, нет? — и, не сдержавшись, тут же добавляю, — Насте своей иди купи что-нибудь.

Рассмеявшись, Андропов поднимается. Сообщает безмятежно:

— Если не пойдешь, то я сам выберу что-нибудь. Розовые с котиками. Или что там в вашем возрасте сейчас модно? Капибары?