Чтение онлайн

Интересуюсь:

— Сколько ему лет?

— Кому?

— Ване твоему.

Помедлив, отвечает:

— Двадцать один.

— Он в курсе, сколько тебе? — спрашиваю ровно, очень стараясь не рявкнуть.

— А сколько мне, по-твоему, Мирон? Десять?

— Семнадцать.

— Ты помнишь, когда у меня день рождения?

Я все-таки поворачиваюсь чуть сильнее, чтобы встретиться с Даяновой взглядом. Залипаю на черных ресницах и на чуть раскосых глазах, которые сейчас прищурены. Кошка злится, вот-вот зашипит.

— Помню.

Она складывает руки у груди в умоляющем жесте и театрально восклицает:

— А после восемнадцати мне можно будет встречаться с мальчиками? Ну пожалуйста-пожалуйста!

Короткий перформанс смешит и злит одновременно. Балансируя между этими полярными эмоциями, я молчу. Потом наконец бросаю ей:

— Не со всеми.

И иду к себе, пока Айя цедит мне в спину:

— Это не ты будешь решать! — и хлопает дверью.

Я в ответ поступаю так же со своей. Закрываю глаза и давлю на них тыльной стороной ладоней. Ну что за девчонка! Почти всю жизнь мы постоянно рядом, а каждый раз у меня ощущение, что она одной фразой у меня все внутри может перетряхнуть и перепутать. Хоть мне десять лет, хоть двадцать. Только раньше я был уверен, что Даянова бесит меня до ломоты в костях, теперь я вынужден признать, что мне ее хочется. Но не так, как любую другую, и от этого только хуже.

Ваня еще этот…Нет, не может он быть ее парнем, Айя бы так себя не вела.

Скидываю шорты на пороге комнаты и отшвыриваю их ногой в сторону. Все слишком запуталось. Я уже понял, что рычать друг на друга — не помогает. Но новые паттерны поведения мы, очевидно, еще не выработали.

Я иду в ванную, но здесь легче не становится. Стеклянная перегородка душа покрыта каплями, в воздухе висит запах незнакомого геля для душа. А может, это шампунь или черт знает что еще, Даянова сюда баночек притащила целую армию. Медленно повернувшись, утыкаюсь взглядом в полотенце на двери.

Что будет, если мы все-таки замутим? Я вообще смогу в серьезные отношения? Уверенности нет. Как и насчет того, нахрена оно мне нужно вообще? Я даже ухаживать толком не умею.

Пока все это крутится в голове, рука поднимается словно сама собой и касается белоснежной ткани на крючке. Влажная.

Резко отдернув ладонь, я потираю ее так, как будто бы обжегся.

Может, нужно было просто переждать, чтобы меня отпустило? Просто проявить немного выдержки, как мне всегда приходилось это делать рядом с Ай. По разным причинам.

Я включаю воду и встаю под душ, старательно выкидывая из головы любые мысли. Наверное, мне просто нужна пауза.

И я переодеваюсь к ужину, стараюсь держаться подальше от Даяновой. Болтаю с мамой, пью с отцом текилу. Потом, сославшись на усталость после перелета, ухожу спать пораньше. И это не такое уж вранье, потому что организм, вымотанный болезнью, долгой дорогой, а потом дневными прогулками и сменой климата, отключается как по команде.

— Далеко не уходи, — говорю Айе и придерживаю ее за плечо, когда мимо проходит нетрезвая компания парней.

Кричат, перебивая друг друга, с явным британским акцентом, машут руками, и один чуть не задевает локтем Даянову.

Она уворачивается, отшатнувшись, и прижимается ко мне спиной. Синхронно вздрагиваем и отодвигаемся друг от друга. Вечер обещает быть неловким.

— Я не собиралась, — ворчит куда-то в сторону.

Я едва ее слышу. Улица баров гудит. Все, кто днем был рассыпан по курорту: на пляжах, у бассейнов и просто отсыпался в отеле, те стекаются сюда. Мы пришли достаточно рано, и узкий переулок, кажется, уже трещит по швам, но через пару часов здесь будет вообще не протолкнуться.

— Ты здесь уже был?

— Что? — чуть склоняю голову к черненькой, подставляя ухо.

На самом деле я услышал, просто хочу хотя бы немного наладить контакт. Будет здорово, если она начнет разговаривать со мной, а не бурчать в пол.

Айя послушно поворачивается и повторяет громче, на этот раз мне:

— Уже бывал здесь?

— Да, года два назад последний раз.

Она кивает и скользит взглядом по ярким светящимся вывескам, бесконечному неону, промоутерам, которые размахивают листовками. Здесь атмосфера вечного праздника, но нам не совсем комфортно.

Весь день мы практически не разговаривали. Родители, как это часто бывало раньше, почувствовали напряжение и разделили нас. Даянова с мамой уехали на пляж, а мы с отцом остались чилить у бассейна. Пообедали все вместе в ресторане, и снова разошлись.

Вечером показалось, что кризис миновал, я собрался в бар, а мама предложила взять Айю с собой. Так что теперь мы тут, на самой оживленной улице курорта, оба слегка напряженные, но уже не орущие друг на друга.

— Выбирай, — предлагаю, — пойдем, куда скажешь.

— Я же ничего тут не знаю.

Я отмахиваюсь:

— Все бары одинаковые. Уйдем, если не понравится.

В этот момент парень в паре метров от нас вручает кому-то листовку и, несмотря на коренастую и широкоплечую фигуру, делает какой-то грациозный поворот, подруливая к Даяновой. Сходу начинает болтать на английском, но, скользнув взглядом сначала по ее лицу, а затем по моему, сам себя обрывает и улыбается, перестраиваясь на наш язык:

— О, привет! Русские же?

— Так заметно? — интересуется Айя.

Вздернув брови, я поворачиваюсь к ней, не скрывая ироничного удивления. Она что, флиртует?

Так и есть. Не знаю, осознает это сама Даянова или нет, но она кокетливым жестом откидывает черные волосы за спину, открывая тонкие ключицы, плечи и глубокий вырез на груди. Нет, платье на ней не пошлое, но ткань такая легкая и струящаяся, а бретели такие тонкие, что кажется, если она как-то повернется или позволит ветру зацепить невесомый волан, то мы все увидим гораздо больше, чем должны.

— Заметно, — смеется тем временем парень, — но не в плохом смысле. Как тебя зовут?

— Айя.

Он картинно прикладывает к груди пачку флаеров:

— Вау! Красиво!

— А меня Мирон, — хмыкнув, сообщаю громко, — достаточно красиво?

Они поворачиваются ко мне синхронно.

Даянова прищуривается, а вот парень в лице почти не меняется. Все то же радушие и энтузиазм. Идеальный, блин, работник.

Уточняет только:

— Вы вместе приехали?

Этот простой вопрос ставит меня перед выбором. Я могу сделать как всегда — назваться братом. А могу показать ему, что эта девушка со мной. И, пока мой процессор отчаянно шумит и подгружается, Ай реагирует первой.