Чтение онлайн

Диву даёшься, насколько живы в глубинке всякие суеверия. Любой образованный человек знает - не существует оборотней, леших, лепреконов, ведьм и прочей нечисти. И одно животное ни при каких обстоятельствах не может стать другим. Исключение - насекомые, которые проходят стадии от личинки до бабочки или жука, но насекомые - не животные. И человек, каким бы злодеем он не был, не может превратиться в волка буквально, хотя выражение homo homini lupus est* (латынь - человек человеку волк) актуально повсюду и во все времена. Но нет же, постоянно возникают и ходят по королевствам россказни о русалках, утащивших несчастного юношу под воду, ведьме, напустившей порчу на скот в деревне, или о вервольфе, поселившемся в глухом лесу где-то на окраине баронства.

Про оборотня мы узнали, едва вошли в таверну и пристроились поближе к очагу - на улице был уже ноябрь. Бургомистр собирал охотников для облавы на монстра, убившего уже пять человек, включая ребёнка. Рядом с последним растерзанным телом нашли следы гигантского волка, а так же клочья шерсти. Стало ясно, что это дело рук, или, если хотите, лап, оборотня. Барон назначил награду - дукат за участие в облаве, десять дукатов тому, кто выследит тварь и сто дукатов за его голову. Мушкеты с серебряными (!) пулями и святая (!) вода для освящения холодного оружия так же предоставлялись людьми барона. Толпа собралась приличная, но Хуану, всё же, достался древний штуцер, заряжающийся бумажным патроном. Патрон был всего один. Я не знаю, сколько серебра было в пуле, но люди барона потом обыскали всех, кто отдал разряженные мушкеты, не сделавшие выстрела. Кто поумнее, если ему удалось скрыться из виду - выстрелил в землю, откуда выковырять пулю не составило труда. Но большинство верили в оборотня, поэтому берегли заряд, надеясь на то, что он спасёт им жизнь. Хуан ловко протиснулся через толпу охотников, окруживших сохранившиеся отпечатки огромных лап, зачем-то потрогал их пальцами, потом припал к земле, практически водя носом по следу, что вызвало смех у загонщиков.

– Как я и думал, - пробормотал он.

– Что ты думал?
– спросил я, когда мы выбрались из толпы.

– Сплошная подделка. Кто-то дурачит местных жителей. Вервольфа нужно искать в городишке, а не в лесу.

Однако мы, повинуясь командам опытных "охотников" растянулись цепью и прочесали огромный участок леса, убив дюжину зайцев, двух лисиц и дикую свинью, к неудовольствию бургомистра, потому что охота на кабанов без лицензии была запрещена. Пока мы ошивались в лесу, вервольф проник в городок и убил молодую девушку.

– Эти идиоты не видят, что её изнасиловали, что ли?
– пробормотал Хуан, когда носилки, покрытые серой тканью, вынесли из сарая, где произошло злодеяние.

Вечером в таверне только и разговоров было о коварстве оборотня, а по улицам всю ночь ходили вооружённые патрули.

***

– Тс-с, - приложил Хуан палец к губам, когда я рывком поднял голову от тощего мешка с пожитками, служившего мне подушкой, - идём, я, кажется, выследил оборотня.

Мы с ним, крадучись, вышли из таверны, где все дрыхли без задних ног, затем Хуан провёл меня по тёмной улице и вывел к ничем не примечательному дому.

– Видишь?
– прошептал он, показывая пальцем на тёмные окна, - я думаю, это он.

– С чего ты взял?
– прошептал я в ответ, чувствуя, как у меня по спине побежали мурашки.

– Потому, что я умею пользоваться содержимым своей черепной коробки. Ты знаешь, что преступники часто возвращаются на место своих преступлений?

– Зачем?
– удивился я.

– Потому что им нравится не только совершать злодеяния, но и дурачить людей. С каждым разом они чувствуют себя всё более и более неуязвимыми, а людей вокруг всё большими болванами. Человек из этого дома долго стоял или ходил по самому краю толпы, он был в таверне, но ни с кем, почти, не общался. И среди охотников его не было. Тебе, Константин, нужно учиться замечать детали. Запоминай, что и как выглядит вокруг тебя и подмечай всё необычное. Эти идиоты не смогли отличить следа волка от следа собаки!

– А разве они отличаются?
– снова удивился я.

Нет, понятно, что собаки могут быть мельче волков, но при равных размерах разве есть отличия?

– Конечно есть. След волка более вытянутый, словно он держит пальцы вместе, и когти направлены внутрь следа. А этот хитрец вырезал, видимо из дерева, след, похожий на крупные собачьи лапы, причём передние. То есть, этот оборотень, получается, ходил, задрав задние лапы к небу! И ни один из горе-охотников этого не заметил.

– Но ведь среди них есть егеря барона!
– усомнился я в выводах Хуана, - неужели они этого не разглядели?

– Не разглядели. Потому что видят то, что хотят видеть. Убийца подкинул им клочки шерсти какой-то чёрной собаки, ведь всем известно, что вервольфы обожают превращаться в чёрных волков, вот они и видят то, что им показали. Я проследил за этим человеком. Едва стемнело, он очень осторожно покинул свой дом, но вскоре вернулся, весьма раздосадованный обилием патрулей на улицах.

– Как ты узнал, что он раздосадован?
– перебил я Хуана.

– Он прошёл в шаге от меня, я мог бы убить его в тот момент и он даже не понял бы, что случилось. Но он ничего не заметил, а лишь бормотал под нос проклятия и обещания кому-то что-то исправить. А потом долго ходил взад-вперёд по комнате, словно дикий зверь в клетке. Думаю, сейчас он уже спит, так что мы войдём и посмотрим, что это за оборотень.

– Может, лучше позвать стражу?
– испугался я.

– Ага! И подарить им сто дукатов? Нет уж, юноша, мы войдём и возьмём гадёныша сами. Смотри, чтобы ни звука, понял!

Дом был тёмным и пугающим. Я всё время ждал, что на нас бросится какая-нибудь тварь, хотя часть моего сознания твердила, что никаких вервольфов не существует. Но что, если Хуан верно вычислил преступника, а он, всё-таки, оборотень? В доме пахло какой-то застарелой пищей, в основном, тушёной капустой, а так же мастикой для пола. Хуан двигался совершенно бесшумно, мне же всё время попадались скрипучие половицы.

Квартира, хотя и на двух уровнях, была небольшой - внизу кухня, прихожая и кладовая, а так же небольшое помещение типа мастерской. Хуан осветил тонким, слабым лучиком потайного фонарика различные столярные инструменты, потрогал большим пальцем остриё резца и удовлетворённо хмыкнул. Затем мы поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. Уж не знаю, в какой момент хозяин нас услышал, но он уже поджидал с древним дульнозарядным пистолетом в руке.

– Raus aus meinem Haus, Schufte!*(нем. Убирайтесь из моего дома, мерзавцы!) - прорычал голос из темноты и сердце у меня ухнуло в самые пятки.

Однако Хуана это, видимо, никак не впечатлило, потому что он весело спросил:

– Зачем вы убили этих людей, господин Мюллер? Да, кстати, не советую оказывать сопротивление - дом окружён.

– Вы не понимаете!
– истерично воскликнул герр Мюллер.

Хуан сильным ударом руки впечатал меня в стену, грохнул выстрел и, вслед за ним, послышался громкий стон.

– Зови патруль, Константин, - велел мне Хуан, или Иоганн, поскольку мы были на севере Германского королевства.

Горожане поначалу отнеслись к доводам Хуана скептически. Настолько скептически, что заключили под стражу нас. Герр Мюллер, оказавшийся к тому же городским чиновником, ответственным за канализацию и колодцы, то есть весьма уважаемым человеком, сообразил, что у нас против него ничего нет, и поднял возмущённый хай. Преступление наше было неоспоримым - вломились ночью в чужой дом, ранили хозяина (Хуан метнул в него один из своих ножей, попав в руку).

– Пусть скажет, где он был во время всех нападений!
– громко потребовал Хуан, пока нас вязали ретивые горожане.

– С чего это я должен отчитываться всяким проходимцам?
– воскликнул оскорблённый городской чиновник.

– Кстати, герр Мюллер, а где вы были в те дни, когда произошли убийства?
– каким-то отстранённым тоном поинтересовался городской констебль, пожилой мужчина с густыми усами, переходящими в бакенбарды.

– Что?
– пискнул герр Мюллер, - а с какой стати я...