Чтение онлайн

— Д-да, — с трудом выдавливаю я.

— Получилось просто потрясающе, Лайла.

Его обезоруживающая искренность поражает. Оторвав наконец взгляд от замысловатых узоров татуировок на его руках и посмотрев в одухотворенную глубину глаз, я замечаю на лице столь теплую, ободряющую улыбку, что сердце пропускает удар.

— Не знал, что ты мечтаешь писать детские книжки.

Эту сказку я сочинила для Эмми: историю о ней и папе, о том, как сильно он ее любит и бережет, как искал того, кому мог бы отдать всю нежность, и нашел. Малышка осталась в полном восторге, особенно от моментов, посвященных Кирану, – от строк, где я описывала его лучшие качества, все то, во что сама так отчаянно и тщетно пыталась не влюбиться.

— Как-то не думала, что об этом стоит распространяться, — честно бурчу я.

— Все, что связано с тобой, заслуживает внимания.

Я бессильно прикрываю глаза.

— Тебе стоит попросить Беллу нарисовать иллюстрации и помочь выпустить труд в свет.

От неожиданности я резко открываю глаза.

— Ну уж нет, пустяки, всего лишь хобби, — пожав плечами, я добавляю: — К тому же вряд ли кому-то захочется читать мои излияния.

Губы Кирана вдруг едва касаются моего уха.

— Я хочу читать то, что ты пишешь, так что не вздумай бросать, Лайла. Другие люди тоже заслуживают того, чтобы твоя искра освещала их жизнь.

Киран выходит из комнаты с таким безмятежным видом, словно вовсе не он подарил мне самую хрупкую и сильную надежду в жизни – надежду на исполнение заветной мечты, которую долго прятала в самых потаенных уголках души.

Глава 41Киран

Сучки из «Ледяных Ястребов»

Брат от другой матери: Извините, парни, обед отменяется

Ирвинг: ЧТО

Ирвинг: Почему????

Джонсон: Слава богу, у меня дикое похмелье

Брат от другой матери: Думаю, каждому из нас не помешает день отдыха

Брат от другой матери: Но чтобы компенсировать это, завтра вечером – командный ужин!

Льюис: Это не то же самое

Ирвинг: И никогда не будет

Льюис: Создаю петицию за возвращение семейного обеда

Ирвинг: ПОДДЕРЖИВАЮ!

Валенти покинул чат

Ирвинг добавил Валенти в чат

Ирвинг: Это как-то не по-командному

Эллингтон: Не думаю, что слова «командный дух» и «Валенти» вообще совместимы

Эллингтон: Завтрашний ужин звучит отлично

Ирвинг: И че прикажете сегодня делать?

Джонсон: Заведи личную жизнь

Льюис: Я тебя прикрою, Ирвинг

О’Коннор: Буду мониторить все новостные каналы, ожидая, когда вы, два придурка, появитесь на экране

Киран: Кидай фотки, если появятся

Брат от другой матери

Киран: Ты в норме?

Киран: Почему отменил семейный день?

Брат от другой матери: Мы едем за покупками, только ты и я. Скажи Лайле, что отправились за декорациями на Хэллоуин

Киран: ДА, ЧЕРТ ВОЗЬМИ

Киран: Обожаю Хэллоуин

Брат от другой матери: Вообще-то мы едем не за хэллоуинскими покупками

Киран: Тогда я не еду

Брат от другой матери: Киран...

Киран: Грейсон

Брат от другой матери: Ладно, мы поедем за покупками ПОСЛЕ

Киран: ПОГНАЛИ

— Гони, мать твою, деньги, Кэрол!

Крики матери эхом разносятся по квартире.

Услышав голос мужчины, я в ужасе распахиваю глаза. Спрыгнув с кровати, мчусь к шкафу. Сердце колотится настолько громко, что я удивляюсь, как сквозь грохот по-прежнему слышу его вопли, зарываясь под заранее приготовленную кучу одежды.

Здесь он меня не найдет.

Здесь он меня не увидит.

Нужно просто сидеть очень, очень тихо.

Я вздрагиваю, когда где-то разлетается вдребезги стекло. Затем еще одно, и еще.

Наверное, пивные бутылки.

Я так проголодался, что собирался высунуть нос, намереваясь проверить, можно ли прошмыгнуть на кухню за едой, но как только увидел пивные бутылки и услышал хихиканье – понял, что пока нельзя.

— Тупая шлюха! — ревет он. — Где они, Кэрол? Где деньги?

— Я-я их потратила.

— Потратила? — орет он. — Потратила?!

Его голос грохочет и, как бы сильно ни зажимал уши руками, я не могу спрятаться.

Мама начинает плакать, скулить, шмыгать, пока звуки не переходят в рыдания от боли.

— Ты знаешь правила. Раздевайся, ебаная сука.

— Нет!

— В этой жизни никому не дают подачек, а твоей жалкой заднице уж тем более. Раздевайся, мать твою!

Мама громко воет, и в голове мелькает мысль: может, выйти, чтобы... не знаю, помочь ей? Я никогда раньше не слышал, чтобы она была так напугана.

— Нет! — кричит она, а затем раздается глухой удар.

— Я сказал, раздевайся! Если не можешь отдать долг деньгами, будешь, сука, расплачиваться так, ебаная шлюха!

— Пусть расплатится мальчишка! Пусть он это сделает! Пожалуйста! — от ее сдавленных криков глаза наполняются слезами. — Возьми Кирана в качестве оплаты. Он хороший мальчик, — повисает такая тяжелая пауза, что я перестаю дышать. — Я знаю, что он тебе нравится.

Перед глазами пляшут черные точки, в ушах звенит, а к горлу подступает жгучая желчь.

Нет, нет, нет.

Я ненавижу этого дядю. Ненавижу его. Она же это знает. Слышит, как я потом плачу, и смывает его следы.

Знает, как сильно я ненавижу его прикосновения!

Дверца шкафа внезапно распахивается, и прежде чем успеваю закричать, его руки ныряют в кучу одежды и смыкаются на моих предплечьях.

— Иди сюда, мальчик.

— Нет! — кричу я, срывая голос.

Но когда меня выволакивают в гостиную и швыряют на диван, когда взгляд цепляется за мать, скулящую в углу, раскачиваясь взад-вперед с огромными черными зрачками, я понимаю: сколько бы ни кричал, меня это не спасет.

?

Я резко сажусь в постели, судорожно хватаясь за грудь; сердце бешено колотится. Это гребаное воспоминание преследует меня в кошмарах каждую божью ночь.

Спина покрыта потом, волосы прилипли ко лбу. Я лихорадочно моргаю, оглядывая комнату, чтобы доказать собственному мозгу: я не в той квартире. Я в своей постели. В своем доме. И я вбезопасности .

Я в безопасности.

Я в безопасности.

Я в безопасности.

Хихиканье Эмми и Лайлы, доносящееся снизу, успокаивает сердцебиение.