Чтение онлайн

Но сладкое оцепенение быстро проходит, стоит встретиться с Кираном взглядом и увидеть в его глазах глубокую боль.

Поспешно выпрямившись, я бережно обхватываю ладонями его щеки, но сразу же отдергиваю руки: Киран вздрагивает от прикосновения как от удара.

— Киран? — сипло спрашиваю я, и паника мгновенно вытесняет удовольствие, еще секунду назад бурлившее в венах.

— Я не могу, — выдавливает он, и каждое слово, кажется, причиняет почти физическую муку.

— Чего не можешь?

— Прости меня, Лайла.

Меня словно переезжает огромный грузовик.

— О...

Он обреченно качает головой.

— Нет, ты не понимаешь...

— Все в порядке, я понимаю. Я ведь совсем не похожа на привычных...

— Нет! — резко отрезает он, и в голосе звучит такая жесткость, словно я предложила совершить убийство.

Я поднимаю взгляд и сталкиваюсь с его глазами, где плещется бездонная, бесконечная мука.

— Я так больше не могу, — он указывает пальцем сначала на меня, потом на себя. — Я искренне верил, что справлюсь. Думал, смогу принимать все, что ты мне даешь, радоваться любым крохам, но не получается. Не тогда, когда чувства перерастают в такое, не тогда, когда отчетливо понимаю: обладать тобой, чтобы потом увидеть, как уходишь, меняокончательно уничтожит.

Часто-часто моргая от подступающих слез, я едва выговариваю:

— Я... я не понимаю.

— Прекрасно ты все понимаешь, просто боишься признаться самой себе, — его лицо искажает горькая гримаса. — Черт, Лайла, прости, но я просто не справляюсь. Для меня наши встречи – не банальный романчик на стороне и уж точно не репетиция. Происходящееслишком много значит. И проживать с тобой эти моменты, открывать друг друга впервые, лишь ради того, чтобы тыподготовилась к какому-то другому мужчине... от мысли об этом хочется пронзить собственное сердце миллионом ножей. Поверь, физическая мука оказалась быкуда милосерднее, чем суровая реальность, в которой ты разделишь жизнь с кем-то еще.

— Но мы же... мы же договорились, — с трудом выговариваю я, поскольку по какой-то причине язык не поворачивается признаться: мысль о близости с кем-то другим мне тоже претит до физической дурноты.

Я не могу произнести это вслух.

Не получается заставить язык повиноваться и вытолкнуть слова.

Я, черт возьми, лишаюсь дара речи, ведь наперекор всем его словам... Киран заслуживает видеть рядом с собой человека, не обремененного тяжким грузом проблем.

Он запускает пальцы в волосы, и грудь сжимает острая боль оттого, что эта самая рука ласкает не мои локоны.

— Я знаю, что ты ко мне неравнодушна. Не дурак. Подобные искры между людьми не вспыхивают в одностороннем порядке, — он издает короткий, совершенно невеселый смешок. — Но я больше не в силах притворяться, будто не ты – та единственная причина, ради которой хочется просыпаться по утрам. Будто не считаю часы до нашей встречи. Будто не ищу тебя взглядом в толпе и не мечтаю прикасаться при каждой подвернувшейся возможности.

Сглотнув и пряча взгляд, Киран едва слышно шепчет:

— Поэтому до тех пор, пока ты предельно ясно не дашь понять, что чувствуешь то же самое, пока не перестанешь игнорировать электрический разряд, проскакивающий между нами при каждом сближении... я не смогу быть кем-то большим, нежели просто другом, — он поднимает голову, и я с замиранием сердца замечаю в глазах блеск подступающих слез. — Наверное, я буду жалеть об этой минуте до конца своих дней, но пока не решишь, что я тебя достоин, я не смогу делать вид, будто происходящее пустяк, когда на самом деле в нем вся моя жизнь, — он мучительно кривится, хватаясь рукой за грудь. — Ты для меня –все , Лайла, и я не переживу, если станешь очередным человеком, чьей взаимности я так и не сумел добиться.

Я окончательно лишаюсь дара речи.

Сердце екает, словно вовсе переставая существовать: невыносимо видеть, как великодушный мужчина сидит передо мной с неизбывной мукой в глазах, уверенный, будто его чувства безответны.

Но язык словно прирос к небу.

Разум без умолку твердит, что я больна, что жду результатов анализов, что со дня на день может начаться рецидив, и всю едва обретенную свободу у меня вот-вот отнимут.

Что Киран заслуживает гораздо большего, нежели мимолетные вспышки жизненных сил.

Он достоин целого мира.

И именно поэтому, когда Киран поднимается на ноги с таким видом, словно я влепила ему пощечину, перед глазами встает лишь одно: созерцание того, как я день за днем угасаю, ранит его куда сильнее.

Я не могу позволить себе быть эгоисткой.

И поэтому отпускаю Кирана Эшфорда.

Стоит ему переступить порог, как леденящий холод проникает в самые кости, кровь застывает в жилах, а душа... душа безошибочно понимает, что только что лишилась второй половины.

Спустя считаные мгновения приходит горькое осознание: я только что совершила самую чудовищную ошибку в своей жизни.

?

Лайла: Ты по-прежнему хочешь, чтобы я работала няней?

Киран: Разумеется

Киран: Эмми меня придушит, если ты не вернешься

Киран: Да и я никогда себе не прощу, если тебя потеряю

Киран: Так что, пожалуйста, останься

Лайла: Хорошо

Лайла: Я останусь

Глава 39Киран

Три недели спустя

Брат от другой матери: Не хочешь рассказать, отчего ты так расклеился?

Брат от другой матери: То же самое чувствовал, когда я тебя игнорировал?

Киран: Да

Брат от другой матери: Паршиво

Киран: Знаю

Брат от другой матери: Хочешь выговориться?

Киран: Не думаю, что смогу выдавить из себя хоть слово

Случалось ли вам что-то сделать и тут же горько об этом пожалеть? Мне вот да. Последние три недели я изо дня в день казню себя за слова, сказанные Лайле.

Жалею в те дни, когда, возвращаясь домой, застаю ее поющей на кухне вместе с Эмми: они тщетно пытаются не сжечь ужин. Жалею в те мгновения, когда Лайла оказывается рядом, а пальцы до зуда тянутся навстречу. Жалею по ночам, лежа без сна и едва сдерживаясь, чтобы не набрать ее номер и не начать умолять вернуться. Но пуще всего раскаяние гложет, когда натыкаюсь на них с Эмми, свернувшихся клубочком в библиотеке.

Ведь ее место – здесь.

Поначалу я просто ждал. В каждое заряженное искрами мгновение наших подколов, пикировок и флирта я, затаив дыхание, надеялся, что натянутая струна наконец лопнет. Надеялся, что Лайла бросится на шею и признается, что я ей нужен, что дорог... Но чуда так и не произошло.

Похоже, я все-таки недостоин.

С той самой ночи совсем потерял сон, а если и удается забыться, меня преследуют кошмары, где раз за разом прокручивается та сцена в библиотеке: умоляющая Лайла и я, редкостный придурок, который идет на попятную и отвечает отказом.

Всему винойгребаный поцелуй.

Я ведь сознательно избегал целовать ее, прекрасно понимая: подобное станет погибелью. Но боже, до чего же было сладостно! «Хорошо» и близко не стоит – сущий рай на земле.

Воплощение всего, о чем я когда-либо мечтал.