Чтение онлайн

Медленно приподнявшись, я потягиваюсь во все стороны и с хрустом наклоняю голову вбок...

Душа едва не уходит в пятки, когда я замечаю массивный силуэт в глубоком кресле в углу. Я испуганно прижимаю ладонь к бешено колотящемуся сердцу; настоящее чудо, что не закричала и не разбудила Эмми.

Осторожно выбравшись из-под одеяла, я на цыпочках подхожу к креслу.

Какого черта?

Я смотрю на часы: шесть утра. Киран должен был вернуться только поздно вечером.

Немного пугает, что я не услышала, как он вошел. С тем же успехом в дом мог пробраться грабитель. Впрочем, если подумать... возможно, ночной сон, где он шептал мне что-то на ухо, вовсе не выдумка.

Сказать по правде, я попросту отмахнулась от подобных мыслей: последние три недели Киран неизменно играет главную роль в моих ночных грезах.

Я слегка наклоняю голову, и сердце тихонько щемит.

Казалось бы, во сне с лица должны стереться все тревоги, однако даже сейчас его брови едва заметно сдвинуты к переносице.

Клянусь, они застыли в таком положении с той самой ночи.

Той кошмарной ночи, когда сердце ушло в пятки, стоило ему переступить порог и выйти из комнаты; с тех пор оно так и не вернулось на законное место. Кажется, сердце до сих пор рвется вслед за ним, отчаянно умоляя разум подчиниться и броситься к Кирану.

Киран даже не догадывается, насколько близко я подошла к тому, чтобы сдаться.

Сколько раз уже открывала рот, готовая предложить попробовать встречаться... Но всякий раз, словно собственное тело стремится напомнить, насколько оно сломлено, меня сбивает с ног сокрушительная волна усталости или – как дня три назад – внезапный приступ головокружения, когда перед глазами начинают плясать черные мушки.

Тело словно наказывает меня, напоминая о вполне реальной причине: попытка впустить другого человека столь близко в жизнь попросту разрушит его собственную.

Родители вкалывают как проклятые, хотя им давно пора наслаждаться заслуженным отдыхом. Мама не может оставить телефон на беззвучном режиме – ее сразу накрывает паника. Отец бледнеет от обычных спазмов во время моих месячных, панически боясь, что начался рецидив.

Даже у Беллы номер лечащего врача забит в быстрый набор, а кратчайший маршрут до больницы давно изучен; клянусь, эта девчонка возит в машине собранную экстренную сумку. И ведь я ничуть не удивлена: лучшая подруга – законченный перфекционист, у нее все расставлено по полочкам, но осознание того, что Белла вынуждена помнить обо всем этом во время совместных вылазок, меня просто уничтожает.

Так быть не должно. Близкие вовсе не обязаны тащить на себе подобное бремя.

А ведь есть еще босс.

Киран, свято верящий, будто со всем справится, хотя на самом деле заслуживает жизни, наполненной счастьем, а не больничными стенами и безликими залами ожидания. Ведь чем больше проходит времени, тем сильнее жизнь увязает в кошмаре прошлого.

И, кажется, кроме меня, происходящего никто не замечает.

То, что сейчас выкидывает тело, наводит на меня кромешный ужас. Никто не в силах разгадать, почему лекарства вдруг перестали помогать. Результаты анализов приходят обнадеживающими, будто все в порядке, но симптомы кричат об обратном.

Я не здорова.

Мне никогда не стать здоровой, но я так надеялась, что действия лекарств хватит на более долгий срок.

Мне посчастливилось ненадолго ощутить вкус нормальной жизни, однако у вселенной, похоже, совсем другие планы. Может, у организма просто выработалось привыкание?

Пока в голове крутится столько безответных вопросов, я храню происходящее в тайне, прилежно маскируя хронический недосып. Скрывая то, как звенит в ушах и портится зрение, стоит подняться на ноги. Скрывая... абсолютно все.

Ломоту в теле.

Напоминающие артрит боли.

Постоянную вялость.

Ночные кошмары.

Вспышки паники.

Приступы тошноты.

Я утаиваю это ото всех, кто меня окружает, – и именно поэтому никогда не делаю тот самый шаг навстречу Кирану.

Пусть я умираю изнутри, пусть больше всего на свете хочется податься вперед, разгладить хмурую складку у него между бровей и поцеловать, пусть пальцы едва не сводит от отчаянного желания запустить их в его волосы... я продолжаю держаться на расстоянии.

Одного Киран пока так и не осознал: как бы мучительно ни страдал он сам, меня созерцание его боли убивает еще сильнее.

Осторожно пробуждая Кирана ото сна, пока сердце екает где-то в глубине живота, я делаю глубокий вдох, пытаясь совладать с собой. Длинные черные ресницы вздрагивают, и бездонный океан глаз затягивает.

Впрочем, вернуть былое самообладание мне ничто не поможет.

— Лайла, — шепчет он, словно я стала ответом на самые сокровенные молитвы.

— Почему ты так рано вернулся?

Он моргает.

— Соскучился по своим девочкам.

Без прикрас.

Искренне.

Напрямик.

И меня окончательно надламывает невозможность признаться, что тоже безумно по нему скучала. Что, уезжая, Киран забирает с собой всю радость и душевное тепло.

В его присутствии жизнь наполняется лучезарным светом, какого я прежде ни с кем не знала. Она бьет ключом, дышит таким счастьем, что стоит ему уехать – и мир вмиг сереет, будто именно Киран и раскрашивал все вокруг.

Но я не похожа на Кирана: не умею раскрывать душу и подставлять сердце под удар. Никогда этого не делала. Я навсегда перестала доверять людям в тот день, когда врачи заявили, будто все болезни – лишь плод воображения, а друзья принялись разбегаться кто куда, тоже отказавшись верить.

На его губах появляется улыбка, лишенная привычного дерзкого вызова: в ней читаются лишь глубокая грусть и покорное смирение.

— Все в порядке, солнышко.

Услышав ласковое прозвище, я зажмуриваюсь.

Чертово, невыносимое прозвище.

Киран поднимается на ноги, вынуждая руку соскользнуть с его плеча, и я открываю глаза: он стоит вплотную, нависая надо мной.

— Я буду ждать, — едва слышно шепчет он.

И тут взгляд падает на то, что Киран держит в руках.

Он протягивает исписанные листки бумаги – те самые, что я набросала прошлой ночью под влиянием сиюминутного порыва, когда Эмми попросила почитать сказку.

— Ты сама сочинила?

Забрав листки, я поспешно отвожу взгляд.Боже, как неловко. Я прямокожей чувствую, как сильно полыхают щеки.