Чтение онлайн

— Ты был не единственным, кто молчал, Киран, — шепчу я.

Он кивает, взгляд становится отсутствующим.

— Она... — его тихий, робкий голос разбивает сердце. — Она говорила, что если я расскажу... если кто-нибудь расскажет, то мы окажемся на улице. Говорила, что мы никому не нужны, что нас никто не любит, и этот приют – все, что у нас есть, — он закрывает глаза и болезненно кривится. — Я запер это так глубоко внутри, что даже забыл причину, по которой никому ничего и не рассказал, — он мотает головой. — Следовало сказать кому-нибудь раньше. Я должен был что-то сделать. Сколько детей...

Заметив, как к нему снова подступает паника, я нежно беру Кирана за щеки.

— Милый, посмотри на меня.

Он резко распахивает глаза.

— Насильница – она. Вина за ту боль, которую она причинила тебе и другим, лежит исключительно на ней, — его губы приоткрываются, но я не даю вставить ни слова. — Над тобой издевались годами, Киран. Стряхнуть это и дать отпор невероятно сложно. Большинство жертв вообще никогда не сталкиваются лицом к лицу со своими мучителями, и не должны этого делать. Школа, другие родители – взрослые в твоей жизни должны были заметить тревожные сигналы и помочь.

Подавшись вперед, я целую Кирана; сердце щемит от непреодолимого желания утешить боль. Я прижимаюсь лбом к его лбу и шепчу:

— Единственное, что имеет значение – это то, как будешь жить дальше и что лучше для тебя. Независимо от того, решишь кому-то об этом рассказать или нет.

— Но рассказать было бы правильно.

Какое-то время я молчу, не желая давить. Но не могу не думать о тех детях, о том, скольких она искалечила за годы и скольких, несомненно, продолжает калечить прямо сейчас. Полагаю, она уже в возрасте, но слова и эмоциональные манипуляции разрушают не хуже, а то и сильнее, чем физическое насилие.

Физическое насилие оставляет шрамы – ты их видишь и можешь наблюдать, как они заживают. Но при психологическом насилии некоторые шрамы зарыты так глубоко и въедаются в психику настолько сильно, что их почти невозможно найти.

— А что самое худшее может случиться, если ты заявишь? — спрашиваю я.

Он закусывает губу.

— Приют закроют.

— Правда? Разве государство не обязано просто найти замену?

— Я не уверен, — проведя ладонью по лицу, он шепчет: — Можем мы пока закрыть эту тему? Я чувствую себя... выпотрошенным.

— Конечно! — дотянувшись до пульта, я инстинктивно включаю «Девочек Гилмор». — Все в твоем темпе, Киран. Я никогда не стану заставлять что-либо делать или обсуждать.

Знакомая заставка наполняет гостиную, и я уютно устраиваюсь у него под боком.

Его губы касаются макушки.

— Понятия не имею, чем я тебя заслужил.

— Ты просто существуешь, Киран, и этого более чем достаточно.

— Кстати, о словах «более чем достаточно», — произносит он после короткой паузы, поворачивая голову. Как только наши взгляды встречаются, он продолжает: — Ты не думала еще о том, чтобы Белла проиллюстрировала одну из детских книг?

— Неплохая смена темы, — выразительно замечаю я.

— Неплохой уход от ответа.

Я поджимаю губы: судя по упрямому блеску в его глазах, могу даже не сомневаться – Киран с этой темы не слезет.

Я снова поворачиваюсь к телевизору и пожимаю плечами.

— Написать детскую книгу – это просто мечта. Настолько далекая, что я...

— Не далекая, Лайла. Она на расстоянии вытянутой руки.

— Ого, ты назвал меня по имени, дело явно принимает серьезный оборот.

Его пальцы заправляют прядь волос за ухо.

— Твои мечты имеют значение. Я не понимаю, почему ты даже не рассматриваешь такую возможность.

Прикусив нижнюю губу, я сдаюсь.

— Ладно, я подумаю, окей?

— Ты это говоришь, только чтобы я отстал?

Я кошусь на него краем глаза, не в силах сдержать улыбку.

— Возможно?

Киран устало вздыхает и приобнимает меня за плечи.

— Знаешь, солнышко, после того количества оставленных без ответа сообщений, которые тебе отправлял, ты уже должна была усвоить одну вещь: если в голову пришла какая-то идея, я цепляюсь за нее как пес за кость.

— Хм, — тяну я. — Значит, я была права в нашу первую встречу: ты и правда ничем не лучше пса.

Улыбаясь, Киран наклоняется; губы скользят по моим, а пальцы находят талию и начинают безжалостно щекотать.

— Ты за это поплатишься, солнышко, — дразнит он.

Он глушит визги поцелуями, не прекращая пытку щекоткой, а «Девочки Гилмор» мгновенно отходят на десятый план.

Глава 46Киран

Брат от другой матери: Что ты опять забыл у меня дома?

Брат от другой матери: Постоянно забываешь, что стоит камера?

Киран: Как-то не по-соседски с твоей стороны писать такое

Киран: Мне понадобилось кое-что одолжить

Брат от другой матери: Ты вышел из дома, запустив руку в коробку с моими хлопьями

Киран: Ну да, то, за чем я приходил, уже лежало в кармане

Киран: А хлопья просто под руку попались

Брат от другой матери: Белла переложила их в контейнер, они не могли «просто попасть под руку»

Киран: ;) Передай, чтобы выбрала пароль посложнее твоего дня рождения

Прокрадываться в комнату на цыпочках, не тревожа чуткий сон, – настоящее искусство, в чем я уже успел убедиться. И, пожалуй, могу с уверенностью заявить, что овладел им в совершенстве, пробираясь в спальню Эмми проверить, все ли в порядке. Новообретенный навык оказывается как нельзя кстати, когда я осторожно пододвигаю прикроватный столик-поднос на свою половину постели.

Убедившись, что столик стоит достаточно далеко и Лайла, перевернувшись на другой бок, не опрокинет чай на пол, я с улыбкой любуюсь ее спящим силуэтом.

Она устала, и выматывающая вялость длится уже несколько недель. Ей кажется, будто я ничего не замечаю, но от моего взгляда ничто не укроется. Скорее всего, Лайла думает, что, признайся она честно в своем самочувствии, я тут же попрошу ее поменьше нагружаться заботами об Эмми. А может, дело вовсе не во мне, и ее просто пугает мысль, что лекарства перестали помогать.

Но я все вижу. Всегда замечаю малейшие перемены в ее состоянии.

Не похоже на полноценное обострение, однако что-то определенно не так. Она выглядит бледнее и вялее обычного, и я уже не раз замечал, как Лайла растирает ноющие суставы на руках и коленях, когда думает, что я отвернулся.