Чтение онлайн

— Киран, ты дашь фору большинству отцов. Справляешься более чем хорошо.

Я не могу сдержать вздоха облегчения: накопившееся напряжение, о котором даже не подозревал, внезапно отпускает.

— Я думаю только о том, что хочу дать ей то детство, которого у самого никогда не было.

Он дарит мне легкую, грустную улыбку.

— Ты даешь ей это и даже больше, друг. Поверь, Эмми счастлива, — он кивает в сторону льда. — Каждый раз, улыбаясь, она ищет тебя взглядом. Ты заново собираешь девочку по кусочкам после того, как мать ее разрушила.

Грейсон забирает поводок Бэмби у меня из рук.

— Иди, побудь с ней. Она постоянно оглядывается, стоит только улыбнуться; ей нужно, чтобы ты был рядом. Ей нужен папа.

Оттолкнувшись от бортика на внезапно ослабевших ногах, я хлопаю лучшего друга по плечу, обнажая перед ним душу.

— Меня бы здесь не было, если бы не ты. И ее тоже не было... так что спасибо.

Уже во второй раз за сегодняшний вечер я ошарашиваю кого-то признанием.

Прежде чем Грейсон успевает задать хоть один вопрос о том периоде моей жизни, прежде чем буду вынужден вложить кровоточащее сердце в его ладони и признаться, что тот оттаскивал меня от края пропасти чаще, чем могу сосчитать, – я выхожу на лед и качусь вперед.

Потому что я никогда не рассказывал ему о тех ночах, когда лежал без сна, раздумывая о том, чтобы покончить со всем этим, и лишь его имя, высветившееся на экране телефона, или лицо, всплывшее в памяти за секунду до непоправимого, останавливали.

Эмми, возможно, и вернула меня к жизни, возможно, показала ту роль, которую я всегда должен был сыграть, но именно Грейсон наполнил мою жизнь смыслом, когда в некоторые дни хотелось лишь одного – умереть.

Глава 36Лайла

Киран: Прикрепленное фото Эмми

Киран: Пропущенный видеозвонок

Киран: Земля вызывает Лайлу!

Киран: Эмми хочет показать парные костюмы, которые для вас выбрала

Веки кажутся налитыми свинцом, когда чьи-то нежные руки обхватывают меня за плечи и осторожно трясут, заставляя проснуться. Во рту пересохло так, словно туда набили ваты.

— Лайла, милая.

— Мам?

Она вздыхает, опускаясь рядом на кровать.

— Господи, Лайла, я уж думала, ты умерла.

Я с трудом принимаю сидячее положение; мысли спросонья путаются, и далеко не сразу до меня доходит, что руки ноют от боли.

— Который час?

— Одиннадцать, — я поднимаю глаза на маму, на лице которой отчетливо читается тревога. — Лайла, ты проспала все будильники.

От этих слов я мгновенно распахиваю глаза.

— Я... что?

В прошлый раз, когда я точно так же проспала все будильники, обострение волчанки достигло пика. Подобного не случалось с самого отъезда в Берлин – с тех пор, как экспериментальные препараты сотворили настоящее чудо с моей иммунной системой.

Она протягивает руку, трогая мои щеки.

— Милая, да ты вся горишь. У тебя жар.

В этот момент в комнату заходит папа – его уши, точно сверхзвуковой радар, мгновенно улавливают любые тревожные звоночки, связанные со здоровьем.

— Что случилось?

Мама не дает мне и рта раскрыть. Она резко оборачивается, и в голосе отчетливо звучит паника.

— Лайла проспала все будильники, и у нее жар.

Он хмурится.

— Ты поздно легла?

В голове по-прежнему стоит сонный туман, однако остатков сознания хватает, чтобы понять: я слишком долго пытаюсь вспомнить, где находилась прошлым вечером. Обрывки воспоминаний возвращаются один за другим. Куриный суп-лапша. Киран и его затяжные прикосновения. Белла и «Дневники вампира».

Хочется сказать родителям, будто я проспала просто потому, что вела себя как самый обычный взрослый человек: зажигала где-то до самого утра или смотрела матч Кирана, после которого мы отправились праздновать победу. Наврать, что мы с Синди и Беллой заглянули в «Тотти» и засиделись допоздна... но на самом деле все совсем не так.

— Нет, мы легли рано, — хрипло шепчу я. — Я уснула перед телевизором вместе с Беллой.

Папа делает неверный шаг, протягивая руку, и ободряюще сжимает мамино плечо. В ее глазах вспыхивает леденящий страх, который не проходит, сколько бы ни пыталась зажмуриться и прогнать его.

Она порывисто встает.

— Я сейчас же позвоню лечащему врачу и запишу тебя на прием.

— Нет! Со мной все в порядке, просто гуляла в парке под дождем вместе с Эмми, так что это наверняка обычная простуда, — я резко выбрасываю руку вперед, останавливая ее, а затем перевожу взгляд с искаженного страхом маминого лица на полное тревоги папино и спрашиваю робко, с такой отчаянной надеждой на утешение, что слова звучат почти как мольба: — Ведь я могу подхватить самую обычную простуду... правда?

Папа еще раз сжимает мамино плечо, и едва слышный шепот вонзается в самое сердце острым кинжалом.

— Звони врачу.

?

Час спустя в спальню неожиданно заглядывает Белла, заставляя меня вздрогнуть. Выронив из рук книгу, я сажусь в постели, чувствуя себя куда бодрее, чем утром.

— Привет! Ты что... — слова застревают в горле.

Белла примирительно поднимает руки.

— Только не злись. Она очень сильно за тебя испугалась.

Заложив страницу, я кладу книгу на прикроватную тумбочку и похлопываю по матрасу рядом с собой.

— Маме не следовало тебя тревожить.

Тихонько прикрыв дверь, Белла сбрасывает туфли и усаживается на кровать.

— Ты ведь обещала, что я первой узнаю, если что-то случится.

Я растерянно моргаю и прикусываю губу.

— Сейчас полегче, чем сразу после пробуждения, но...

— Но...? — подталкивает Белла.

Подняв голову, я наконец озвучиваю то, что побоялась высказать родителям и о чем до смерти боюсь говорить лечащему врачу: даже любимая книга не помогла отвлечься от гнетущего чувства и покалывания в груди.

— Все как-то иначе. Утром я сразу поняла: что-то... не так.

Белла хмурится.

— Опять обострение?

— Еще более странно. Хоть с тех пор и прошло много времени, свои ощущения-то я помню.

— Ты не могла пропустить прием таблеток?

— Господи, нет, я бы ни за что не забыла. Пью строго по часам каждый божий день, — из коридора доносится мамино шмыганье носом. Со вздохом я поворачиваюсь к подруге. — Сходишь со мной к врачу? Знаю, мама тоже рвется, но мы только накрутим друг друга до истерики.