Чтение онлайн

Я ловлю ее запястье, целую точку пульса. Он бьется у меня под языком.

— Я здесь, Phare.

— Правда? — Она покачивает бедрами.

Вместо ответа я целую ее. Она раскрывается для меня, ее язык скользит по моему, когда она запускает пальцы в мои волосы. Поцелуй становится отчаянным, беспорядочным. Тепло и потребность сталкиваются.

Когда она дергает меня за волосы, я рычу ей в рот.

— Снимай. — Она тянет меня за рубашку между поцелуями. — Мне нужно чувствовать тебя.

Я позволяю ей раздеть меня, хотя и холодно, потому что это означает, что она прикоснется ко мне, и я забуду обо всем, кроме того, что она чувствует.

— Боже, посмотри на себя. — Ее пальцы находят шрам у меня под ребрами — подарок от одного из приступов ярости Рика. Но она не видит уродливых следов выживания, она видит истории. Видит меня. — Ты такой красивый.

Это слово должно заставить меня вздрогнуть. «Красивый» — не для таких парней, как я. И все же она говорит это с абсолютной убежденностью, во что верит всем сердцем.

Я снова завладеваю ее ртом, проглатывая все, что еще она могла бы сказать. Мои руки скользят вверх, пока я не обхватываю ее грудь, и она выгибается навстречу моему прикосновению с прерывистым стоном, который эхом отражается от стен.

— Ш-ш-ш. — Я улыбаюсь ей в губы. — Кто-нибудь может тебя услышать.

— Мне все равно. — Она прижимается ко мне сильнее. — Ты нужен мне. Пожалуйста.

Я снимаю с нее толстовку, оставляя ее обнаженной выше пояса. Лунный свет, проникающий через окно, серебрил ее кожу, когда она двигается. Ее соски каменеют от холода, и мурашки покрывают ее руки, но она не жалуется. Мой рот находит ее шею, нежно покусывая бьющуюся там жилку.

— Ронан, пожалуйста.

Я знаю, что ей нужно. Я выучил каждый звук, который она издает, каждое движение ее тела. Я знаю, как прикасаться к ней, пробовать ее на вкус и разбирать на части, пока она не забудет все, кроме моего имени.

Она кончает с моим именем на губах, дрожа в моих объятиях, ногти оставляют следы на моих плечах, которые останутся там и завтра. Я обнимаю ее все это время, шепча стихи ей на ухо.

После она сворачивается калачиком у меня на груди, ее дыхание замедляется. Я плотнее закутываю нас в одеяла, пытаясь согреть ее. Ее пальцы выводят узоры на моей коже.

— Скажи мне что-нибудь правдивое. — Ее слова отражаются от моей ключицы. Это наша игра, начатая в ту первую ночь, когда я не мог подобрать слов для того, что она дала мне.

— Я мечтаю об утре. — Признание вырывается прежде, чем я успеваю его уловить. — Настоящем. Не об украденных моментах перед школой. Просыпаться с тобой. Готовить кофе. Смотреть, как ты утаскиваешь кроссворд, прежде чем я успеваю до него добраться.

Она приподнимается на локте, одеяло сползает, ее глаза ищут мои.

— Да?

— Да. — Мои пальцы обводят круг вокруг ее соска. — Я мечтаю о настоящем доме. Где-нибудь с верандой, где мы могли бы сидеть под дождем и читать. О комнатах, полные книг. Кровати, которая будет нашей.

Она прижимается ко мне, кладет голову мне на грудь, ее пальцы гуляют вверх и вниз по моим ребрам. Иногда она добавляет свои собственные мечты. Сад, полный цветов и трав, кошка, которая спит в солнечных лучах, фотографии на стене, рассказывающие о нас.

— Расскажи мне еще.

Я обвиваю рукой ее талию.

— Я сохранил твою записку. Первую. О библиотечном экземпляре Стейнбека.

— Ты это сделал?

— Да. Перечитывал ее столько раз, что бумага разваливается.

— Почему? — Она сильнее наклоняется навстречу моим прикосновениям.

Потому что это был первый раз, когда кто-то увидел что-то за пределами образа, который я показал миру.

Я этого не говорю. Вместо этого я целую дорожку вдоль изгиба ее шеи.

Она издает звуки, которые эхом разносятся по комнате, мягкие и нуждающиеся. Ее пальцы снова запутываются в моих волосах, когда я опускаюсь ниже. Кончиками пальцев я рисую буквы на ее груди, животе, бедрах, в то время как мой язык и губы пробуют на вкус другие части ее тела.

— Ронан. — Он зовет меня с предыханием. — Что ты пишешь?

Я улыбаюсь, прижимаясь губами к ее коже.

— Байрона.

Целуя внутреннюю поверхность ее бедра, я продвигаюсь внутрь, пока не достигаю своей цели. Я провожу языком по ней, прижимаясь губами к ее губам.

— Она прекрасна, как ночь. — Мой язык касается ее клитора, когда я просовываю в нее два пальца. — О безоблачных краях и звездной ночи. — Я сжимаю пальцы, нащупывая то место, которое заставляет ее спину выгибаться. — И все лучшее в темном и ярком, встречается в ее облике и глазах.

Ее тихий смех переходит в стон.

— Ты и твоя поэзия.

— Ты вдохновляешь. — Она вызывает у меня желание писать бесконечные стихи о том, как лунный свет превращает ее кожу в жемчужину, как в ее глазах заключены целые вселенные и как ее прикосновения заставляют меня верить в невозможные вещи.

Мы снова растворяемся друг в друге, пока ее руки блуждают по моему телу, прижимая меня к себе, как будто она боится, что я могу исчезнуть, если она не будет держаться достаточно крепко.

Мне знакомо это чувство.

— Я хочу дать тебе больше, чем это.

Она целует мою грудь, чуть выше сердца.

— Мне не нужно большего, чем это. — Ее пальцы гладят мою челюсть. — Мне просто нужен ты.

К тому времени, как я заезжаю на парковку возле «Уилсона», солнце уже скрылось за плотной полосой дождевых облаков. Воздух влажный, тяжелый от той тишины, которая бывает перед бурей.

«Создавай что-то вместо того, чтобы ломать».

Эта мысль не покидала меня, пока я отъезжал от Фельдмана, и мой разум ухватился за нее. Я могу начать с чего-нибудь небольшого. Легкий ремонт. Простое исправление. Что-то, к чему я могу приложить руки и быстро все исправить. Что-то, что не займет у меня несколько дней, в отличие от проводки. Мне следовало начать именно с этого, вместо того чтобы сразу переходить к сложным вещам.

У меня на пассажирском сиденье лежит список необходимых принадлежностей. Мне не нужно все, что там записано, пока нет. Но это маленький шаг вперед, вместо гигантских скачков, которые я пытался совершить с тех пор, как переехал в этот дом.