Чтение онлайн

Насколько все было плохо? Насколько близко он был на грани? И почему… почему он решил, что оттолкнуть меня лучше, чем позволить мне помочь?

Гнев застает меня врасплох. Если он думал, что защищает меня, то лишил меня выбора. Он решил за нас обоих, с чем я могу справиться, а с чем нет. Сейчас он делает то же самое. По-прежнему хранит секреты и решает, какую правду мне позволено знать.

Я заставляю себя сделать вдох. Потом еще один. Мои руки все еще дрожат, когда я включаю передачу и снова трогаюсь с места, вливаясь в послеполуденный поток машин. Вместо того чтобы ехать по Мейн-стрит, я выбираю проселочные дороги. Таким образом, мне не придется проезжать школу, где, возможно, заканчивается моя карьера, и мне не придется видеть лица людей, которые, вероятно, уже распространяют по городу слухи о моем отстранении.

И тут я понимаю, где нахожусь. Впереди появляется старая фабрика, ее окна темнеют на фоне послеполуденного неба. И там, в тени, где я обычно оставляла свою машину, припаркована…«Хонда» Ронана.

Мое сердце замирает на мгновение, затем мчится наверстывать упущенное.

Почему он здесь? В том месте, где все между нами началось. Где это закончилось. Где…

Меньше двадцати минут назад я сказала ему держаться от меня подальше. Я ушла от него. Мне нужно восстановить стены вокруг своего сердца, чтобы я могла продолжать жить своей жизнью.

Но в тот момент все это не имело значения, и это не помешало мне поставить свою машину рядом с его машиной и заглушить двигатель. Если я сейчас уеду, то всю оставшуюся жизнь буду гадать, пытаясь понять, что же на самом деле произошло тогда. Я никогда не получу ответов на вопросы, которые у меня никогда не было возможности задать.

Мои пальцы крепче сжимают руль, и я делаю глубокий вдох, затем заставляю себя открыть дверцу и выйти на холодный воздух.

Идти туда — значит рисковать услышать то, что причинит мне еще большую боль, но не идти туда — значит жить без ответов вечно.

Когда я направляюсь ко входу, до меня доходит, что последние семь лет я изо всех сил старалась не проезжать мимо фабрики. Теперь я понимаю почему. Какая-то часть меня знала, что я не смогу встретиться с этим местом без того, чтобы оно не разбередило старые раны, которые я залатала и сказала себе, что они исцелены.

Сорняки пробиваются сквозь трещины в земле, и я осторожно ступаю, направляясь в комнату, которую он считал своей. Я стараюсь не думать. Я не хочу позволять чему-либо взять верх, кроме необходимости понять.

Дойдя до двери в его комнату, я останавливаюсь.

Ронан лежит на полу у стены, где он обычно сидел. Его руки прижаты к земле, пальцы широко растопырены. Его плечи сгорблены так сильно, что позвоночник изгибается. Голова опущена, лицо скрыто.

Но именно от его рук у меня перехватывает дыхание. Они кровоточат. Ободранные, кончики пальцев темные от крови и грязи.

На мгновение время скачет, и мужчина, которым он является сейчас, накладывается на мальчика, которым он был раньше.

Восемнадцатилетний и отчаявшийся. Двадцать пять лет уже, и он все еще в бегах.

Мое сердце колотится о ребра. Каждый удар причиняет боль. В горле стоит комок, который я не могу проглотить.

Он выглядит… сломленным. То, как он замкнулся в себе, дрожь, которую я вижу в его плечах.

Вот что сделало с ним возвращение сюда. Что бы он ни искал, что бы ни надеялся найти, ясно, что он этого не нашел. И теперь я здесь, собираясь потребовать ответов, которые он не хочет мне давать.

Но они мне нужны. После семи лет непонимания, построения своей жизни на предположениях, которые, возможно, были совершенно неверными, мне нужно знать правду.

— Что значит — ты умирал?

Вопрос отражается от стен. Он не двигается, но я вижу, как по нему пробегает волна напряжения. Его плечи сжимаются. Его пальцы сильнее прижимаются к земле, и вокруг ободранных ногтей проступает свежая кровь.

Я делаю еще один шаг вперед.

Комната кажется меньше, чем я помню, или, может быть, я просто теперь лучше все осознаю. Разбитые окна. Холод. Пространство между нами.

— На парковке. — Мой голос звучит ровно, удивляя меня своей твердостью. — Ты сказал, что умираешь. Скажи мне, что ты имел в виду.

Его голова поворачивается ко мне. С полминуты он просто смотрит на меня, и я вижу, что он решает, отвечать или нет. Его глаза темные. В них есть дикость, которую я узнал по той прошлой ночи. Это взгляд животного, загнанного в угол, которому некуда бежать.

Он облизывает губы языком. Когда он наконец заговаривает, его голос звучит грубо.

— Это больше не важно.

Конечно, это важно! Зачем он вообще это сказал?

— Семь лет, Ронан. — Мой голос повышается, несмотря на мои усилия контролировать его. — Семь лет непонимания, почему ты стал таким жестоким. И теперь ты говоришь мне, что умирал?

Все признаки, которые я, должно быть, пропустила. Если бы я присмотрелась внимательнее, я бы увидела это… не так ли? Может быть, я не должна была это видеть. Может быть, в этом и был смысл.

— Тебе не стоит этого знать, Лили. — Его голос становится еще тише, почти мольбой. — Некоторые истории лучше похоронить и забыть. Развернись. Уходи. Притворись, что никогда меня не встречала.

— Это не твой выбор. — Я прохожу глубже в комнату. — Больше нет. Если я тебе когда-нибудь была небезразлична, ты мне скажешь. Что произошло на самом деле, Ронан?

Даже если правда разрушит все, что, как я думала, я знала о нас. Мне нужно знать.

— Нет. — Слово прозвучало отрывисто, окончательно. — Мы этого делать не будем.

Все во мне говорит мне уйти, убраться подальше, пока она не сняла защиту, на создание которой я потратил большую часть своей жизни.

— Ронан.

— Чего ты хочешь от меня, Лили? — Я поднимаюсь на ноги и отворачиваюсь, мне нужно избежать того, как она на меня смотрит. — Ты хочешь, чтобы я сказал тебе, что все в порядке? Как сложилась моя жизнь, когда я вышел? Ты хочешь, чтобы я сказал тебе, что тюрьма все исправила?