Чтение онлайн

Когда я прохожу мимо зала, воздух меняется. Я должен продолжать идти, пока не выйду из комнаты, и позволить этому городу проглотить последний кусочек меня без борьбы. И поскольку какая-то часть меня все еще привязана к ней, я слегка наклоняю голову, ровно настолько, чтобы видеть ее так, чтобы она не знала, что я смотрю.

Она стоит, повернувшись ко мне всем телом. Ее губы приоткрыты, произнося мое имя. Ее лицо бледное, глаза широко раскрыты и обведены красным, по щекам текут слезы. Ее грудь поднимается и опускается слишком быстро. Одна рука тянется ко мне, прежде чем упасть обратно.

Она прекрасна. Даже сейчас смотрит на меня так, словно я снова разбиваю ей сердце.

Мое имя на ее губах — последнее, что я слышу перед тем, как закрываются двери.

Я продолжаю идти. Охранники со мной не разговаривают. Металлоискатель подает звуковой сигнал, когда я прохожу через него. Они снова обыскивают меня, безличными руками. Интересно, они все еще ожидают, что я буду драться.

Я не буду.

Затем мы проходим через еще одну дверь. Снаружи нас ждет транспортный фургон. Небо слишком яркое, когда мы переступаем порог, солнечный свет ударяет мне в череп, как наказание. Как будто сам мир следит за тем, чтобы я не забывал о том, что потерял. Мне не нужны напоминания. Ее лицо уже запечатлелось в моей памяти.

Воздух чистый и холодный, и я делаю глубокий вдох. Мои ребра протестуют при каждом вдохе, но я все равно делаю это.

Пять лет.

Дверца фургона захлопывается за мной.

Чего он ждет? Понимания? Принятия? Прощения?

Давление внутри меня усиливается, прося выхода. Я отворачиваюсь, но это не помогает. Мое дыхание прерывистое, руки трясутся, глаза горят. Этому чувству некуда деться.

И Ронан стоит там, наблюдая за мной.

Он умирал. Он оттолкнул меня, чтобы защитить. Он выбрал способ, которым его найдут, чтобы я не вернулась и не нашла его тело. Информация циркулирует в моей голове, каждое движение все больше кромсает меня.

Он был прав. Знание ничего не улучшает. От этого становится только хуже. Но он все равно не имел права скрывать это от меня.

— Ты действительно думал, что мне не следует всего этого знать? — Мой голос звучит неровно, срываясь на последнем слове.

Он не отвечает. Я поворачиваюсь к нему лицом. Эта тишина, эта гребаная тишина, сводит меня с ума. Из меня вырывается смех, злобный и горький.

— Я ненавижу тебя.

Его рот кривится, челюсть сжимается, и он по-прежнему ничего не говорит.

Я двигаюсь, прежде чем успеваю подумать, мои ладони ударяют его в грудь и сильно толкают. Он слегка покачивается на пятках. Я делаю это снова. Он не делает никаких движений, чтобы защититься. Он просто принимает удары.

От этого становится только хуже.

Мои пальцы сжимаются в кулаки, и я снова бью его, мое дыхание учащается.

— Ты не можешь вести себя так, будто это было милосердие. Не тебе решать, с чем я могла бы жить.

Я снова бью его, на этот раз сильнее. Он делает полшага назад.

— Ты не можешь стоять здесь и вести себя так, будто так было лучше.

Мои руки болят от удара о его грудину. Выражение его лица не меняется. Поэтому я продолжаю. Потому что этого недостаточно. Мои пальцы впиваются в его рубашку, ткань сжимается в моих кулаках. Я притягиваю его ближе, чтобы снова оттолкнуть.

— Ты позволил мне думать, что я ничего не значу. — Слезы застилают мне глаза. — Ты знал, что я осталась бы с тобой. Ты знал, что я сделала бы все, чтобы помочь тебе.

Его тело напряжено под моими ладонями, каждый мускул напряжен. И эта… его сдержанность, бесит меня еще больше.

— Скажи что-нибудь! — Я снова бью его кулаками в грудь. Недостаточно сильно, чтобы причинить ему боль, но достаточно, чтобы почувствовать это.

— Что угодно!

Он рычит, но не двигается, позволяя мне выплеснуть всю боль и гнев, душащие меня изнутри.

— Ты позволил мне поверить, что не любил меня. — У меня перехватывает дыхание, в моих словах слышатся рыдания. Я качаю головой. — Ты уничтожил меня.

— Ты что, не понимаешь? — наконец он заговаривает. — Я не мог позволить тебе увидеть меня таким.

— Это зависело не от тебя.

— Да, так оно и было.

Уверенность в его голосе, абсолютная убежденность в том, что он прав, заставляет меня хотеть кричать. Я качаю головой, еще одно рыдание вырывается наружу, а затем я бью его снова. Ударяю кулаком в его грудь, снова и снова. Он принимает это. Каждый удар. Каждый всхлип. Каждое разбитое, неразборчивое слово. Пока мои руки не затрясутся, и не заболят ладони, и я не смогу дышать из-за слез.

Это слишком. Я должна сделать то, что сказала на парковке, и уйти, держа его подальше от себя. Но я этого не делаю. Потому что гнева недостаточно. Потому что знания недостаточно. Потому что, даже после всего — попыток забыть его, убеждения себя, что мне было бы лучше без него, сосредоточения на своей карьере — я все еще люблю его.

Я всегда любила.

Мои колени подгибаются, силы мгновенно покидают меня. Он протягивает руки, ловя меня, прежде чем я падаю. Переход от неподвижности к тому, как он нежно баюкает меня, к его твердой силе, когда он прижимает меня к своей груди, вызывает во мне новую бурю рыданий.

Мои руки сжимают его рубашку в кулаки, но на этот раз я цепляюсь за него, а не отталкиваю. Отчаяние сжимает мою грудь, превращая боль и тоску в сбивающую с толку мешанину эмоций. Мне нужно, чтобы он был ближе. Мне нужно быть уверенной, что он настоящий.

Я колеблюсь всего секунду, прежде чем поднять голову и прижаться губами к его губам. Боль пронзает мою губу. Я игнорирую это.

Ронан замирает… но только на секунду.

Его руки поднимаются, чтобы обхватить мое лицо, большими пальцами он проводит по моим щекам, вытирая слезы. Сначала его губы осторожно касаются моих, но это не то, чего я хочу.

Я дергаю его за рубашку, нуждаясь в большем, и приподнимаюсь на цыпочки, чтобы крепче прижаться губами к его губам. Он стонет, глубокий грубый звук, который вибрирует в моей груди, а затем поцелуй совсем не нежный. Он неистовый, настойчивый и отчаянный. Его руки скользят в мои волосы, пальцы запутываются, тянут до тех пор, пока я не откидываю голову назад. Его язык скользит по моему, и я вздрагиваю, прижимаясь ближе.

Одна рука опускается, поглаживая мой позвоночник, прежде чем скользнуть под ткань свитера. Его ладонь горячая на моей коже, и я выгибаюсь навстречу прикосновению. Он издает еще один звук, наполовину стон, наполовину рычание.