Чтение онлайн

Пожилой мужчина одаривает Ронана улыбкой, когда открывает дверь и заходит внутрь.

— Что ж, это интересно. — Он переводит взгляд с Ронана на меня. — Это не заняло много времени, не так ли?

— Мы как раз уходили. — Я снова проверяю свой телефон. Приближается время заседания. — Мне нужно кое-где быть…

— Узнать о своей судьбе от нашего любимого судьи? — Он смеется над моим удивленным взглядом. — Как долго ты живешь в этом городе? Тебя не должно удивлять, что все всё знают. — Выражение его лица становится более серьезным. — Вообще-то, именно поэтому я и пришел. У меня есть кое-что для тебя.

Он достает из заднего кармана конверт и протягивает его мне.

— Возьми это с собой. Отдай Беверли. Но только если дела пойдут плохо. Если она не оставит тебе другого выбора, или ты подумаешь, что потеряешь работу.

Я беру его, хмурясь от тяжести.

— Что это?

Его улыбка натянута.

— Страховка на случай, если Беверли начнет переписывать историю в соответствии с тем сюжетом, который ей захочется раскрутить.

Он выходит из дома вместе с нами и останавливается возле машины, наклоняясь вперед, когда я устраиваюсь на пассажирском сиденье.

— Не забудь взять этот конверт с собой на встречу, Лили. Не оставляй его в машине.

Он хлопает дверью и стучит по крыше, и Ронан задним ходом съезжает с подъездной дорожки. Мы останавливаемся у меня дома, чтобы я могла принять душ и переодеться во что-нибудь более подходящее, чем джинсы и футболка, которые были на мне, а затем мы возвращаемся на улицу.

Поездка в школу проходит слишком быстро. Когда Ронан заезжает на парковку, мои глаза находят класс, в котором я преподавала последний год. Мои руки дрожат, и я прижимаю их к бедрам.

— Ты хочешь, чтобы я подождал или убрался отсюда, пока меня кто-нибудь не увидел?

Я наклоняюсь и целую его, вкладывая в это все, что не могу выразить словами.

— Подожди меня.

Когда я вхожу, зал заседаний полон. Мое сердце колотится о ребра, когда я переступаю порог. Директор Мартинес поднимается со своего места возле двери, слегка кивая мне. Беверли Уолш сидит во главе стола, идеально уложенная, в своем дизайнерском костюме, с поблескивающим жемчужным ожерельем. Она выглядит так, словно председательствует на судебном процессе.

Остальные члены правления занимают свои обычные места. Роберт Андерсон и Уильям Хейз сидят справа от Беверли, оба — «старые деньги», которые никогда не голосовали против нее. Доктор Элеонора Стюарт, которая работает в правлении почти столько же, сколько Беверли, занимает место слева от Беверли. Майкл Берк и Энн Салливан замыкают ряд.

Я сажусь на единственное свободное место лицом к ряду, спина прямая, подбородок поднят. Конверт от Тома Бернса у меня в кармане.

— Мисс Глэдвин. — В голосе Беверли слышится та особая нотка фальшивой озабоченности, которую она оттачивала годами. — Надеюсь, вы понимаете, почему вас вызвали на это совещание?

Во рту у меня пересохло, в горле образовался комок, но я заставляю себя говорить четко.

— Почему бы вам мне это не объяснить?

Ее улыбка холодна.

— Мы обеспокоены вашим… суждением и вашим выбором. Примером, который вы подаете нашим самым юным и впечатлительным ученикам.

— Вы имеете в виду выбор прекратить драку? — Я встречаюсь с ней взглядом. — Или выбор смотреть сквозь пальцы на чьи-то ошибки?

— Выбор участвовать в публичных демонстрациях неподобающего поведения с кем-то, у кого есть криминальное прошлое, связанное с насилием. — Она перебирает какие-то бумаги, затем перекладывает через стол газетную вырезку. Это зернистая фотография инцидента возле «Уилсона». — А затем ввязаться в ссору, которая привела к травмам. Родители не хотят, чтобы их дети сталкивались с кем-то, кто проявляет такое… пренебрежение к надлежащему поведению.

Жар заливает мое лицо. Прежде чем я успеваю возразить, заговаривает доктор Стюарт.

— Это не совсем точно. Я просмотрела полицейский отчет за субботу. Мистер Хартман явно был агрессором, и несколько свидетелей подтвердили…

— Элеонора. — В тоне Беверли слышится явное предупреждение. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать детали инцидента. Мы здесь для того, чтобы обсудить модель неправильного принятия решений мисс Глэдвин.

— Моим ученикам ничто не угрожает. — Мой голос звучит резко. — И вы не имеете права…

— У нас есть полное право! — Беверли наклоняется вперед. — Когда вы решаете вести себя таким образом, который плохо отражается на этой школе, это заставляет родителей сомневаться, стоит ли вам вообще учить их детей.

— О чем именно спрашивают эти родители? — Я сохраняю свой голос ровным, несмотря на нарастающий во мне гнев. — О моих преподавательских способностях? Моя преданность моим ученикам?

— Ваше суждение, — повторяет Беверли. — Ваш выбор. У меня здесь несколько писем. — Она похлопывает по папке. — Все выражают серьезную озабоченность по поводу вашего поведения и примера, который вы подаете.

— Могу я взглянуть на них?

Она поджимает губы.

— Боюсь, эти родители попросили сохранить анонимность. Они обеспокоены возможным… возмездием.

— Это удобно. — Горечь в моем голосе невозможно скрыть. — Точно так же, как это было удобно, когда вы распространяли слухи о Ронане семь лет назад. Когда вы убедились, что все поверили именно в то, во что вы хотели, чтобы они поверили, о бездомном ребенке, который нуждался в помощи.

— Мисс Глэдвин. — Роберт Андерсон наклоняется вперед. — Такое отношение не помогает вашему делу.

— Нет? — Что-то обрывается внутри меня, и я смеюсь. — Тогда позвольте мне выразиться предельно ясно. Вас не волнуют дети, и вас не волнуют мои способности к преподаванию. Речь идет о том, чтобы вы контролировали ситуацию и следили за тем, чтобы все в этом городе соответствовали особым принципам морали Беверли.

— Как ты смеешь… — начинает Беверли, но я обрываю ее.

— Как я смею? — повышаю голос. — Как ты смеешь сидеть здесь и судить других? Как ты смеешь решать, кто заслуживает искупления, а кто нет? Кто ты такая, чтобы решать, кому позволено совершать ошибки, а кого за них распнут?

— Если вы имеете в виду криминальное прошлое мистера Оливера…

Ясно, что она уже решила, как пройдет эта встреча, поэтому я достаю конверт Тома и кладу его на стол.

— Меня попросили передать это вам.

Беверли тянется к нему с пренебрежительным выражением лица. Когда она открывает его и достает горсть фотографий, выражение ее лица меняется. Краска отливает от ее щек, а руки трясутся, когда она смотрит на то, что на них.

Я мельком вижу одну из них, когда она отчаянно пытается засунуть их обратно в конверт. Женщина помоложе, я полагаю, Беверли, обнимает мальчика в кожаной куртке на заднем сиденье мотоцикла. На другом они целуются у кирпичной стены. Треть ее вылезает из окна, юбка задрана до бедер, волосы растрепаны, помада размазана.