Чтение онлайн

Я беру одну из них. Это стихотворение, которое я написал о ней. Другая — список всех книг, которые я когда-либо читал. Третье страница — это просто ее имя, написанное снова и снова разными способами.

— Ты сохранила все это? — Мой голос звучит хрипло.

— Конечно. — Она садится рядом со мной на кровать, близко, но не прикасаясь. — Я не могла позволить этому исчезнуть. Я не могла позволить тебе исчезнуть.

Она поворачивается, лезет в ящик прикроватной тумбочки и достает стопку конвертов, перевязанных бечевкой. Она протягивает их мне, не говоря ни слова.

Мое сердце замирает, когда я узнаю ее почерк на первом конверте. Письма. Их десятки. Некоторые адресованы мне, когда я был в тюрьме. Некоторые вообще без адреса, только с моим именем.

Я вытаскиваю первое из стопки и разворачиваю его. Дата вверху — через две недели после моего освобождения из тюрьмы.

Я бросаю на нее взгляд, но она смотрит на свои руки, а не на меня. Я выбираю другое наугад. На этом нет даты.

— Сколько? — Это все, что я могу выдавить.

— Каждую неделю в течение первого года, когда тебя не было, — шепчет она. — Потом, когда у меня были новости, которыми я могла поделиться, или мне было грустно… или я скучала по тебе.

Я просматриваю их.

— Ты знала, где я. Ты могла бы отправить их.

— Я знаю. Но я думала, что ты не захочешь обо мне слышать.

Я опускаю взгляд на письма в своих руках. Я заставил ее поверить, что не стал бы их читать. Заставил ее поверить, что ее письма не будут иметь значения.

Но они бы это сделали. Боже, они бы это сделали.

— Я бы прочитал их. Все до единого. Я бы… — Я качаю головой.

Тогда она поднимает на меня взгляд, и все это читается в ее глазах. Годы боли. Годы надежды. Годы любви ко мне, когда я давал ей все основания не делать этого.

Коробка падает на пол, страницы рассыпаются. Мне все равно. Мои руки тянутся к ней, обхватывают ее лицо, и я целую ее, как будто могу каким-то образом наверстать все эти потерянные годы.

Этот поцелуй отличается от предыдущего. Он полон потребности, которую я не знаю, как объяснить. Мои пальцы зарываются в ее волосы, притягивая ее ближе, прижимая ее тело к своему, пока между нами не остается пространства.

Я перекатываюсь, пока она не оказывается подо мной, и все, что я могу чувствовать, — это ее тепло, ее мягкость и ее присутствие, обволакивающее меня. Мои губы спускаются вниз по ее шее, через плечо, позволяя моему рту боготворить ее так, как я не могу выразить словами.

Когда я беру сосок губами, она выгибается мне навстречу, ее руки скользят по моим волосам и удерживают меня на месте.

— Ронан. — Мое имя звучит как шепот, как мольба, и этот звук еще глубже погружает меня в потребность в ней.

Она снова поднимает мою голову, проводит пальцами по изгибу моей челюсти, ее губы скользят по моим, пока мой рот снова не захватывает ее. Я позволяю своим рукам блуждать по ней, наслаждаясь тем, как она дрожит под моими прикосновениями.

Ее ноги обвиваются вокруг моих бедер, подталкивая меня ближе, и я одним медленным движением проскальзываю в нее. Она вздыхает мне в рот, и я упиваюсь каждым звуком, каждым движением ее дыхания. На этот раз я медленно вхожу в нее. Я позволяю ей почувствовать каждый дюйм меня. Ее губы приоткрываются в задыхающемся стоне, когда между нами нарастает жар.

Мои пальцы находят ее клитор, дразня и поглаживая, пока она не начинает задыхаться, ее тело выгибается подо мной. Мои глаза остаются прикованными к ее лицу, пока нарастает удовольствие, и я не думаю, что когда-либо хотел чего-то больше, чем подарить ей это. Чтобы заставить ее почувствовать хотя бы часть того, что она дала мне.

Когда она кончает, на ее губах звучит мое имя, и я следую за ней мгновением позже, зарываясь лицом в ее шею и теряя самообладание.

После этого я остаюсь внутри нее, не желая пока разрывать связь. Наши лбы соприкасаются, глаза встречаются, дыхание замедляется. Ее пальцы поглаживают вверх и вниз по моему позвоночнику, в то время как моя рука прижимает одно из ее бедер к моему бедру.

Я не хочу отпускать тебя. Пока нет. Возможно, никогда.

— Останешься на ночь? — Ее голос мягкий и сонный.

Я целую ее в висок и медленно высвобождаюсь из ее тела, сразу теряя связь. Но я прижимаю ее к своей груди и притягиваю ближе.

— Я никуда не собираюсь уходить.

Первое, что я замечаю, когда просыпаюсь, — это тепло, твердое и устойчиво лежащее подо мной, согревающее мою кожу. Мое тело все еще прижато к его, моя щека прижата к его груди, его рука обнимает меня за талию, прижимая к себе даже во сне.

Он все еще здесь.

Не знаю, почему я удивлена. Я почти ожидала, что проснусь и обнаружу, что его нет, а его сторона кровати холодная. Но нет, он здесь, его смягченное со сна дыхание касается моих волос, его сердцебиение медленное и ровное под моей ладонью.

Мне требуется некоторое время, чтобы понять, почему я чувствую себя по-другому.

Мы прикасались друг к другу раньше. Мы распадались в объятиях друг друга. Но мы никогда не делали этого. Провели вместе всю ночь, сплетя конечности, расслабив тела.

Мы никогда не спали в одной постели … Черт, у нас даже никогда раньше не было секса в постели.

На фабрике, завернутыми в одеяла, которых никогда не хватало, чтобы согреться, он всегда бодрствовал. Каждую ночь я сворачивалась калачиком рядом с ним, обвивалась вокруг него, пытаясь согреть, пока он не отправлял меня домой. Он никогда не позволял себе заснуть, пока я была рядом. Как будто сон был риском, который он не мог себе позволить.

Но сейчас… он спит… в моей постели. В моих объятиях.