Чтение онлайн

Когда я осталась одна, решила не медлить, а привести задуманный план в действие, но в номер вновь постучались.

На пороге стояла девушка лет двадцати, с миловидным лицом и огромными карими глазами, в которых плескалась тихая грусть. Белоснежный чепчик, темное платье и строгий передник выдавали в ней горничную.

— Здравствуйте, — прозвучал ее тихий голос. — Я отвечаю за обслуживание номеров, глажку и стирку белья. Может быть, вам помочь разобрать багаж?

— Будьте так любезны, — ответила я, опустив ей в руку золотой. — Я прогуляюсь до ужина.

Подхватив тубус с живописью, я выскользнула из номера, полная предвкушения. Видно, судьба мне сегодня благоволила, свободная карета стояла в ожидании пассажиров, и я быстро скрылась в ней, указав адрес.

Вступая под сень колонн, я задействовала кольцо-артефакт, мысленно соткнув образ дамы, приближающейся к полувековому рубежу. Служитель музея оказался дряхлый, сгорбленный старик. Посетителей не было, и поэтому нашей беседе никто не помешал. Я не стала ходить вокруг да около, прямо изложила ему проблему и просьбу: «Моя племянница очень любит писать красками. Ее две горничные решили подшутить над малышкой и посоветовали ей нарисовать „Цветок сладострастия“. Две бесстыдницы в красках описали облик этого цветка и, подмечая все тонкости, помогали в создании картины. Полюбуйтесь же на плод их трудов!» С этими словами я извлекла из тубуса холст и, развернув его, представила на суд почтенного старца творение Анрии. Старик при виде огромного мужского достоинства, изображенного во всей красе, издал невнятный кряхтящий звук, почмокал беззубым ртом и уставился на меня с откровенным недоумением.

— Я тоже была несказанно смущена и устроила горничным форменный разнос, — продолжала негодовать я. — И всё бы со временем забылось, но однажды моя Итти, при весьма щекотливых обстоятельствах, узрела… Скажем так, символ мужественности особы королевской крови. И вместо того, чтобы благоразумно промолчать, моя глупышка подчеркнула скромные размеры означенного достоинства. Опомнившись, она попыталась замять неловкость, выпалив первое, что пришло в голову: «Видела подобное в музее антропологии». И всё бы ничего, но бедняжка заметила, как сильно уязвила короля. Я не прошу у вас, вывешивать сей «шедевр» на всеобщее обозрение. А всего лишь умоляю в случае прибытия короля в ваш музей и его вопроса о картине «Цветок сладострастия» показать ее ему. Если он вдруг задаст косвенные вопросы, скажите, что картину оставила в музее неизвестная художница. Свидетельницей демонстрации творчества стала юная большеглазая зеленоглазая девушка. Она была так поражена изображенным цветком, что вы решили больше не будоражить ни юные, ни зрелые умы и поэтому храните тубус с живописью в подвале. Умоляю вас, не откажите мне в просьбе, я готова заплатить вам хорошую цену за ваше сотрудничество со мной и тайну.

— Я бы и так вам помог, что мне короли, я бедный человек. Только вот у меня двойная радость и беда. Сын вернулся из плена, да хворью изведен. Каждое утро просыпаюсь с мыслью — как ему помочь. Денег же, что я смотрителем музея зарабатываю, едва на еду хватает. Где взять средства на лечение, ума не приложу.

— Об этом можете не беспокоиться, — уверила я его. — Только если лечение вашего сына потребует немало средств, то, боюсь, соседи зададутся вопросом, откуда у вас появились деньги? Поступим так: я приеду к вам под видом дальней богатой родственницы и помогу с лечением. Диктуйте адрес…

Представление для зевак разыграла по полной программе с дьявольским блеском в глазах и слезами. Сына смотрителя звали Якир, и выглядел он как иссушенный скелет. В чем душа держалась, не представляю. Забрала его и положила в лучшую столичную клинику, расплатившись второй половиной золотых из мешочка.

Навещала больного каждый день, приносила ему солнечные фрукты, а медсестрам — маленькие радости в виде сладостей. Уже на третий день было заметно явное улучшение состояния здоровья Якира, на щеках проступил робкий румянец. Теперь за его судьбу можно было не тревожиться, и я, с облегчением в сердце, позволила себе окунуться в вихрь шопинга.

Мой гардероб разросся еще на два неподъемных чемодана, что одновременно радовало и тяготило. Перспектива путешествия по миру с таким багажом казалась кошмаром, но время нужно было чем-то заполнить, и я пустилась во все тяжкие. Для Ольги приобрела царственный подарок — роскошную соболью шубу, к ней в тон шапочку, отороченную тем же драгоценным мехом, элегантные кожаные сапожки с меховой отделкой, перчатки и сумочку. Мой статус в глазах окружающих и гостей отеля мгновенно взлетел до небес, словно я разом купила себе графский титул.

Оставив смотрителю музея двадцать золотых — скромное подспорье, дающее ему надежду дождаться выздоровления сына и обретения им работы, — я через четыре дня покинула Швенсинское королевство. Портал распахнулся, и я шагнула в Идуское государство.

Удивительное удобство! В этом мире портальная сеть, словно кровеносная система, опутала земли, позволяя быстро и комфортно перемещаться между удаленными уголками. Никакой тряски в каретах и машинах, лишь плата за проход, и вот, через несколько минут, ты уже любуешься иными пейзажами. Я не стремилась забраться в глушь, лишь посещала окрестные Найр-Сарту королевства и государства, жадно внимая дыханию старины в архитектурных изысках, пробуя на вкус диковинные блюда. Единственной досадой было языковое невежество, вынуждавшее нанимать гида-переводчика, что ощутимо било по карману.

Что сказать, устала я за два месяца скитаний по гостиницам. Душа рвалась домой. Порой накатывала какая-то волна нестерпимой тоски, хотелось выть, всё бросить, мчаться на всех парусах и быстрей окунуться в родные пенаты. Хотела прибыть в канун Нового года, но не вытерпела и явилась в Найр-Сарт за три дня до знаменательного события в наших жизнях с близняшкой.

Выйдя из портальной арки города Найр-Сарт, я проследила, как носильщики переносят мои чемоданы к стоянке такси. Плату за обслуживание внесла сразу, поэтому не спеша направилась к своему багажу. Город ничуть не изменился с того времени, как я его покинула. Всё то же уныние, снег, покрытый грязью, да карканье голодных ворон на ветвях деревьев.

Устроившись в такси, я назвала адрес и, откинувшись на спинку сиденья, погрузилась в созерцание мелькающих за окном однообразных строений. Мечтала прошмыгнуть в дом незамеченной, но судьба, как назло, столкнула меня с Лиссой Ювской.

— Ольга! — взвизгнула она, узнав меня. — Ты где пропадала? Все с ног сбились, разыскивая тебя!

— Да уж, интересно, кто? — пробормотала я, скользнув взглядом по ее фигуре, невольно отметив обручальное кольцо и едва наметившийся округлившийся животик. — Смотрю, ты замуж вышла, — проронила я, стараясь скрыть укол зависти.

— Так это всё благодаря тебе! — прощебетала она, ослепительно улыбаясь, словно начищенная золотая монета. — Помнишь, к тебе полицейский приходил, а ты его ко мне отправила? Ну, так у нас как-то само собой всё и завертелось.

— Рада за тебя, — буркнула в ответ, раздумывая, как буду таскать чемоданы до квартиры.

— Так с работы девушка молодая, а еще один красивый молодой человек. Приедет, выйдет из машины и смотрит на окна твоей квартиры, да с такой тоской в глазах, что плакать хочется.

— Во! Дела, — задумчиво пробубнила я, думая: кто бы это мог быть? Схватила чемодан и понесла его к двери подъезда, крикнув Лиссе: — Постой, посторожи вещи! Я тебе из круиза небольшой подарок привезла.

Соседка, словно солдат на посту, стояла на месте, пока я, как ломовая лошадь, таскала багаж. В квартире было душно, поэтому я поспешила открыть форточки и, бросив взгляд на чемоданы, пыталась вспомнить: в каком из них находится оранжевый шарфик из невесомого шелка? Решила начать с первого чемодана, в нем оказались сладости в жестяной банке. Шарф нашла в третьем чемодане. Отдала подарки девушке, извинилась, что не могу пригласить ее на чай, устала я с дороги, да и не прибрано.