Чтение онлайн

— Очнулся? — поинтересовалось склонившееся надо мной лицо — довольно милое, надо заметить, со вздернутым любопытным носиком и лукавыми раскосыми глазами.

К лицу прилагались два слегка растрепавшихся задорных пучка из черных косичек, заколотых цветочными гребнями и тонкая шея, выглядывающая из ворота слегка запылившегося ханьфу с цветочным орнаментом. Из-за «детской прически» незнакомка показалась мне даже младше Яньлинь, почти ребенком, вот только взгляд темно-зеленых глаз был совсем не детский.

Осознав, что лежу у девушки на коленях, и ее пальцы до сих пор гладят меня по волосам, я откатился вбок. От резкого движения в ушах зазвенело, а мир перед глазами поплыл.

— И зачем так дергаться? — обиженно поинтересовалась незнакомка. — Я, вроде, не ведьма из леса Ягг и тем более не Хуньинь Гуй [призрак невесты].

— Зачем… — от смущения я растерял все слова. — Потому что так не принято! Это неприлично!

— Что именно? — склонила она голову. — Лечить?

— Находиться в таком положении… так близко! Мы ведь даже не знакомы!

— Хуа Ся Мэй, — с готовностью представилась девушка, наклоняясь ко мне. — Летняя роза из Дома Цветка [Ся Мэй переводится как летняя роза]. А тебя как зовут?

— Тэнг Чжан Саньфэн, — я на всякий случай отстранился. — Дом Колючей Лозы.

— Вот и познакомились! А теперь ложись обратно и дай мне с тобой закончить, — она похлопала ладонью по коленям. — Конечно, я не целитель, как одна из моих старших сестер, но тоже кое-что умею.

Я посмотрел на ее ноги, обтянутые подолом юбки, перевел взгляд выше — на широкий, вышитый цветами пояс, подчеркивающий тонкую талию. Выше — где широкий ворот ханьфу бесстыдно оголил ключицы, а складки одежды обозначили небольшую, но вполне аппетитную грудь.

Сглотнул, покачал головой.

— Вот упрямый! — возмутилась Ся Мэй. — Еще скажи, ты девушку никогда не обнимал?

Обнимал! Яньлинь. Совсем недавно, когда мы спасались от духа ущелья на Тяньмэнь. Хотя, подозреваю, собеседница имела в виду кое-что другое. А я никогда не смотрел на Яньлинь, как, например, Янцзы на Лоулань, как мужчина должен смотреть на женщину, скорее, всегда воспринимал подругу как младшую сестру.

Ся Мэй вздохнула:

— Ладно. Хочешь играть в скромника, твое дело. Прикасаться-то к тебе можно? Или в вашем целомудренном Доме и на это запрет?

Она уселась напротив. Ее пальцы легли на мои виски. Расходящееся от них приятное тепло пахло корицей и свежим тестом, заглушало звенящие в голове молоточки, рассеивало ватный туман.

Ся Мэй использовала фохат. Когда до меня это дошло, я отстранился, перехватил ее запястье.

— Теперь-то что не так? — поинтересовалась Ся Мэй.

— С тобой… ты в порядке?

— Дай подумать, — выразительно закатила глаза заклинательница. — Нас схватили чумазые дикари и собираются принести в жертву Черному Солнцу. Бабуля оторвет мне голову, так как решит, что я опять загуляла, никого не предупредив. Я три дня не мылась, спала на холодной земле и почти ничего не ела, что, между прочим, очень вредно для кожи. И, Великий Дракон, самое ужасное, предстала перед симпатичным юношей растрепанная и в несвежем ханьфу. А так да, все в порядке.

— Ты применяла печати, хотя мы в Серых землях.

— А, ты об этом… Через пару недель это может стать проблемой, — согласилась Ся Мэй. — Но, надеюсь, к тому времени ты устроишь так, что нас здесь не будет.

Она приподняла рукав, демонстрируя браслет с несколькими нефритовыми камнями. Неужели кристаллизованный фохат? Хорошее украшение, мне бы такое.

— Мой спаситель явился без оружия? — не иначе женским чутьем догадалась заклинательница о моих мыслях. — Поделиться?

Ся Мэй вытащила один из кристаллов, протянула мне. Похоже, она не знала про различия оттенков. Ожидаемо: как и говорил наставник Цзымин, за редким исключением, Дома расположены достаточно далеко, чтобы интересоваться делами друг друга.

Я спрятал кристалл в мешочек на поясе: не уверен, что сумею им воспользоваться, но вдруг пригодится. Да и старейшины Цзымин с Диши наверняка заинтересуются — отдам им, когда выберемся отсюда.

Пора заканчивать тратить время и наконец определиться, где это «отсюда». Каменные стены, пол и потолок… Пещера? Единственный выход, сквозь который проникал солнечный свет, был забран толстой, в руку, деревянной решеткой. Для того, чтобы попасть внутрь, оставили «собачий» лаз, запертый на обычный засов.

Висящее в небе солнце заливало светом просторную каменистую площадку с редкими островками пожухлой травы. Природную арену со всех сторон окружали крутые склоны, в которых темнели зевы многочисленных ходов-пещер. Некоторые из них, как и наша, были забраны решетками, и возле шатались вооруженные копьями дикари — полагаю, там держали вторую часть похищенных жителей деревни. На самой площадке, скучая, бродило десятка четыре вырожденцев: ковырялись в земле, жевали траву и какие-то фрукты, бросая кожуру прямо на землю, две лохматые обезьяноподобные женщины дрались из-за разбитого горшка, но никто не обращал внимание.

Посчитав, что я слишком долго стою рядом, охранник по ту сторону решетки разразился гортанными криками и попытался ткнуть копьем сквозь прутья, и я счел за благо отступить вглубь пещеры. Избавиться от запоров нетрудно. А вот вооруженные копьями и примитивными луками местные вояки, учитывая их количество и ограниченность имеющегося в моем распоряжении фохата, могут стать проблемой. Поэтому лучше дождаться темноты, когда большинство дикарей разбредется по своим норам. Надеюсь, Черное солнце дикарей потерпит еще одну ночь. И еще больше надеюсь, что Вэй и Яньлинь не полезут на рожон, стремясь меня вытащить.

— Как тебя схватили? — отвлекла меня от мыслей о побеге Ся Мэй. — Ты тоже охотился на слепого шамана?

— Нет. Я раньше даже не слышал про них. Мы с друзьями искали похищенных жителей одной из деревень, и след привел нас сюда.

— Правда? Как странно! — удивилась заклинательница. — У нас каждому ребенку известно, что когда в приграничных полях ночью загораются костры, нельзя идти на их свет и слушать дудку шамана, иначе опомниться не успеешь, как окажешься втянут в безумную пляску, которая уведет тебя вглубь Серых земель.

Лоб все еще гудел, а во рту ощущался горький привкус трав. Опомниться не успеешь — это точно!

— На самом деле, глупо вышло, — посетовала собеседница. — Цю Мэй, это моя гадкая старшая сестрица, задразнила меня трусихой, которая даже с маогуй не справится. А я их не боюсь, они просто противные до ужаса и тухлятиной воняют. Вот я и решила, чтобы заткнуть ее, притащить живого шамана — он-то небось пострашнее какой-то драной дохлой кошки. Пришла к костру, притворилась, что меня захватила пляска — сохранить разум нетрудно: достаточно не вдыхать дым их трав, не смотреть твари в глаза и считать про себя от ста в обратном порядке. Или петь. Хотела подобраться поближе. А они меня сонным дротиком! Со спины! Шрамик теперь точно останется!