Птичка на тонкой ветке
Шрифт:
Смолкли звуки молитвы. И, как говорят, только страшный, издевательский хохот ещё долго раздавался в эти минуты над разверзшейся бездной... Потом пропал и он.
Умолкните, барабаны! Сражение проиграно...
4
Помню, как примчались мы на берег, и, охваченные ужасом и негодованием, долго стояли, не в силах оторвать застилаемого слезами взора от мутных океанских валов, что ритмично накатывали и накатывали на пустой песок...
Бесполезны были наши мечи и наши доспехи с их сталью, блеском и звоном, и только звон далёких колоколов временами чудился из глубины.
Здесь встретился нам единственный, кто остался в живых. Это был тот самый зодчий. Каким-то чудом он сумел выбраться из трюма затонувшего корабля. Он и рассказал мне эту историю...
Звали его Дар... И он впоследствии стал основателем долгой династии зодчих и мореплавателей, к которой принадлежишь и ты, Тинч Даурадес...
Глава 12 - Орден Бегущей Звезды
Осмелюсь сказать, что Истинное Посвящение ни в коем случае не есть формальность, навязанная третьими лицами. Достойного посвящает Сам Бог, а непосредственно обряд, как его верно понимали розенкрейцеры, существует как констатация произошедшего факта.
Василий Калугин, "О формализме иных посвящений"
1
– А после случилась Великая Битва, перемешавшая народы и времена. И ты всё искал потерянный Ключ Надежды. А в мирах воцарилась трусость, и всяческие отцы Категории, Аникии, Индульгенции и прочие с ними Гермионы и Курады, порождённые ею, правят бал. А никто из людей не замечает этого, спеша перелететь с ветки на ветку и считая, что живёт в одном и том же неменяющемся мире. И беда Кэр-Иста повторяется вновь и вновь... Ведь ты за этим позвал нас сюда?.. Существует осторожность - когда человек знает, чего следует бояться и разумно избегает опасностей. Существует страх - когда человек видит, что опасность неотвратима, но это подчас не мешает ему отважно идти ей навстречу. И, наконец, существует трусость - когда человек начинает бояться своих собственных представлений и иллюзий. Демон, порождение самого отвратительного в человеке, начинает брать верх над своим создателем... и тысячи невоплощённых душ мечутся по Вселенной в тщетном ожидании обещанного рая...
Это сказал и тут же замолчал угрюмый светлобородый великан, сжимавший в руках посох, и широко открытые глаза его смотрели в огонь Колеса.
Колесо, время от времени разбрасывая искры, вращалось посередине между пятью сходившимися вниз каменными лестницами. На нижних ступенях восседали король Эдгар, Леонтий, сэр Бертран де Борн, принцесса Исидора и - тот, кто некоторое время назад был Тинч Даурадес, а сейчас его следовало называть Таргрек-Отшельник.
И вот, что странно, все как будто этого и ждали, и никто не удивился этой перемене облика.
Куда-то пропал пиршественный зал, и столы с яствами, и ложа, и скамьи, и все присутствующие, включая слуг, гостей и прожорливой банды крысокотов во главе с великим Мяурысьо...
И только то же небо всё так же дышало мрачным холодом, и звёзды совершали круг вокруг тускло сияющей Птички, Что Сидит На Тонкой Ветке.
– Прости меня, Эдгар, - нарушил молчание Леонтий.
– Но от кого ждала ребёнка королева? И что же всё-таки произошло с нею потом?
– А вы не догадались?.. Мы очень любили друг друга и мечтали о том времени, когда сможем жить вместе, как муж и жена... Это произошло на охоте. Мы под вечер заблудились в густом непролазном лесу, и остались совсем одни, и... Боже мой, нас обоих так потянуло друг ко другу!.. Мы хотели во всём открыться отцу, и он бы, я уверен, понял нас... Но король Гладрон внезапно... ушёл. Просто так, легко, заснул и не проснулся... А на похоронах моя дурочка (что взять от женщины!), соблюдая обычай, дала обет не снимать траур по отцу в течение года... А потом вдруг и ей, и мне, и всем вокруг стало понятно, что молодая королева ожидает ребёнка...
– Я долго и безуспешно искал её... потом. И лишь спустя годы узнал, что служители сатаны, захватив королеву Дахут, ночью, тайно от всех, передали её иноземным пиратам. Что это был за корабль, и куда он держал курс - этого, похоже, никто никогда не узнает.
– Корабль назывался "Гром", - сказал Тинч вполголоса, словно боясь, что его услышат и начнут задавать вопросы.
Все замолчали и посмотрели на него. Теперь это снова был он, Тинч Даурадес, без бороды и заметно меньше ростом. Лишь глаза его всё так же неотрывно смотрели на вращавшееся огненное Колесо.
– Не жди, о король, что я сейчас сумею сказать тебе больше, чем сказал только что. Не забывай, что я бывший моряк. Земля слухом полнится, а море - ещё более того... Не держи на меня обиды. Надеюсь, что ты поймёшь меня верно, но лично у меня после твоего рассказа кое-что не укладывается в голове... А может быть и укладывается, да вот только в каком-то очень странном порядке... Миры... путешествия между мирами... путешествия из мира в мир... пару дней назад я совсем не думал об этом. Выходит, что можно, не подозревая, сидеть за одним костром со своею дочерью или сыном, или братом, или отцом, и быть с ними примерно одного возраста, и...
– Ладно. Можно я просто помолчу?.. Хотя, нет, нет! Колесо... мой вещий сон... погодите, погодите... Дайте мне чокнуться окончательно!
И он на чуть-чуть замолк, закрывая лицо ладонями.
– Вот что...
– проговорил он, не отрывая ладоней от лица.
– Скажи-ка, Исидора, как имя твоей матери?
– Её имя - Тара, что на языке нашего рода есть имя богини Милосердия и Надежды.
– Тара... или, быть может, Тайра?
– Так её называл мой отец...
– Оах!
– Тинч убрал ладони и в упор посмотрел на принцессу. Потом полез в карман и, достав блокнот, наскоро черкнул несколько раз карандашиком:
– Это она? Её лицо?
– Да, очень похожа. Но здесь она совсем молодая, почти девочка...
– У неё был брат и звали его...
– Терри. Терри Грэйа. Только она ничего не знает о его судьбе.
– Он погиб при штурме Коугчара, - вмешался Леонтий.
– В том же бою, при осаде дома, где нашёл свою могилу Таргрек.
– Выходит, мёртвые способны возвращаться...
– прошептал Тинч.
– Например, я... Вот ведь инта каммарас!..
– прибавил он по-тагрски.
– Простите, но я перестаю понимать, о чём вы здесь беседуете!
– взмолился сэр Бертран.
– Вы все просто-напросто помешались!.. Ваше величество, о чём это они?
– Терпение, рыцарь, терпение...
– ответил ему король Эдгар.
– Все мы здесь даже не пьяны, и подавно не сошли с ума. Терпение!
– Её брат был моряком, - продолжал рассуждать Тинч.
– И он был сыном первой жены знаменитого пирата Птэра Грэйа, ходившего на корабле под названием "Гром". Мать твоей матери была его второй женой, пленницей из далёкой страны, недолго, она разродилась в открытом море... девочкой... и умерла вскоре после родов, и звали её...
– ...королева Дахут!..
– продолжил Эдгар и они впервые увидели, как текут слёзы по серебристым щекам Лесного Хозяина. Но король быстро взял себя в руки.
– Вот что, - поднявшись со своего места, сказал он.
– Хватит. Я предчувствовал, что наше общение придёт именно к такому повороту разговора. Слушайте меня. Сэр Бертран де Борн! Я хочу напомнить о той идее, которая весь день владеет тобой. И это благородное намерение, и мы осуществим его тотчас же...
И они вновь оказались на той же поляне. Пропали каменные лестницы. И они впятером стояли у Колеса. Ночной ветерок шевелил кроны деревьев. И звёзды всё так же смотрели на них с недоступной вышины.