Птичка на тонкой ветке
Шрифт:
– --
– Аквилон и Борей... "А" и "Б"... А что, почему бы и нет?
Снаряжение и продукты решено было погрузить на более могучего и спокойного Борея - предназначенного для не особо опытного в конных поездках Леонтия, в то время как лёгкий изящный Аквилон достался Тинчу.
Когда они окончательно попрощались и с королём, и с безымянными его слугами, и с котами, командор в последний раз проверил крепления копья позади седла, повертел его, чтобы развернулся на ветру широкий вымпел с изображением фамильного герба де Борнов, ещё раз оглядел придирчивым взглядом своё войско и, пристегнув ремни шлема, необычайно легко, привычно взлетел в седло Караташа.
– Поехали!
– подал он команду.
– Руби канаты!
И впервые всё за утро улыбнулся - сквозь прорези шлема...
2
Дорога поднялась и пошла по буковому лесу, где было сумрачно и прохладно, что порадовало де Борна - передвигаться по жаре было не в его планах, он хорошо помнил о позорном сражении у Двух Рогов...
Вместе с Тинчем они шли в авангарде, несколько оторвавшись от своих спутников. Опавшие прошлогодние листья хрустели под ногами коней.
– Что-то я не понимаю, - говорил рыцарь.
– Мы проехали достаточно, но где мост, о котором говорили крысокоты? Что ты думаешь об этом, сэр Тинчес?
– Трудновато строить мост через такую широкую реку. Местность поднимается, сэр Бертран, должны появиться перекаты, а где отмель, там и мост...
Однако, они миновали и подъём, и спустились в долину, и новый подъём, и новый лес, на этот раз заболоченный...
– Не будем спешить, - сказал сэр Бертран.
– Пожалеем коней. Да и наших друзей подождать не мешает... что-то я не слышу их разговора. Куда мы, действительно, так спешим? Уф! Вряд ли здесь может быть засада...
С этими словами он расстегнул ремешки, снял шлем, откинул назад колечки капюшона и облегчённо встряхнул своею гордой головой:
– Уф!.. хорошо!.. Правда, комаров здесь тоже хватает...
– и чуть было не ударил себя по щеке бронированной рукавицей.
– На что хороша была восточная пустыня... Знаешь, сэр Тинчес, я ведь туда, на Восток, не особенно стремился... Послал своего жонглёра Папиоля, передать привет и письмо одному из друзей, а как только он уехал, мне в голову стукнула мысль: рискуешь другими? рискни-ка сам!
– Ты напоминаешь мне одного гордого человека, - сказал Тинч.
– Он тоже всю жизнь твердит мне, что ненавидит войну...
– Кто он?
– Будучи в том же возрасте, что и ты, сэр Бертран, он отбил любовницу у своего самого лучшего друга... правда, тот, помимо всего, был женат и имел ребёнка. Потом, поскольку молодая женщина принадлежала общине святого Икавуша, он похитил её из обители, но служители гнались за ними по пятам и всё-таки настигли. Она разродилась посреди мостовой и тем младенцем был я...*
– ----
* См. роман "Тропа Исполинов"
– ----
– М-да. Интересно и снова трагично...
– рыцарь обдумывал услышанное и прикладывал его к тому, о чём узнал вчера.
– Так ты полагаешь, что я мог быть... твоим отцом? Вот ещё одна несуразица. Я ведь моложе тебя!
– Ну, не полагаю и не утверждаю, да и внешне вы не похожи... По крайней мере, пока, но мало ли что может твориться в этих странных мирах... И что-то может совсем не походить на ту реальность, к которой мы привыкли дома. Помнится, Хэбруд, мой наставник, говорил...
– Ты о чём?
– Да... Давай подумаем вот как. Леонтий... сэр Леонтий рассказывал мне кое-что из истории. А по этой науке выходит, что ты, например, в своём мире обладал редкостной неуживчивостью характера, перессорился буквально со всеми, и настолько прославился этим, что поэт будущего, Данте Алигьери, в своей трилогии, поместит тебя в восьмой круг ада...
– Я бывал в аду. И вряд ли тот ад, которым пугает церковь, может быть страшнее того, в котором побывал я.
– Не хвались, в ТОМ КРАЮ мы все когда-то побывали... Ничего не знаю, правда, об Исидоре, но - боевой кентавр...
– Скажи, а рай этот Дантэ... или как его там... тоже описал... опишет в стихах?
– Леонтий говорит, что да. И проводником поэта по раю была его возлюбленная дама Беатриче, с которой он при жизни почти не имел случая общаться...
– Не так и глуп был твой Дантэ... или он был столь же глуп, как и я... Эх, где ты, где ты, где ты, моя высокочтимая сеньора Гвискарда... и ревнующая к ней Матильда... а ты, моя безвозвратно потерянная Цимбелина, где ты... виконтесса де Шалэ... или Агнесса де Рошкуар... У всех у вас были свои несомненные достоинства, у всех - недостатки, которые мне приходилось прощать... Взять бы, да и сотворить бы такую женщину, которая вместила бы достоинства их всех...
– М-м-м... Сэр Бертран, а...
– Погоди, не мешай. Может быть, это от свежего воздуха, но у меня в голове созрел интересный замысел...
Они в полном молчании миновали заболоченную полянку - без малейшего следа колёс, копыт или следов человека, всю покрытую широкими листьями неведомых растений, и снова оказались в полутёмной роще, и вновь сухие листья бука захрустели под копытами их коней.
Они не оглядывались, в полной уверенности, что арьергард отряда вскоре их нагонит.
Потому, они и не увидели, как из-под одного из широких листьев осторожно выбралось серовато-розовое, совершенно голое, похожее на заполненный толстый бурдюк, всё в мелких пупырышках существо, размером с шестилетнего ребёнка. Существо отогнуло перепончатой, полупрозрачной лапкой ветку с гроздьями красных ягод и внимательно, изучающее, долго-долго смотрело им вслед...
3
– ...Сегодня вы не похожи сами на себя, сеньора Исидора. Признаться, позавчерашним вечером, да и вчера, во время этой схватки вы вели себя совсем иначе...
Леонтий потел и мучился в бронежилете и порою с завистью смотрел на свою спутницу.
Длинная кольчатая рубаха идеально облегала её фигуру, она спускалась ниже бёдер и два широких выступа внизу пристёгивались поверх шаровар специальными ремнями. На широком поясе был укреплён короткий меч... Арбалет, колчаны со стрелами и дротиками и два боевых посоха скрывались сзади, под плащом. На голове её появилась округлая шапочка со стальными полосками. Временами она разговаривала вполголоса с Июлькой и добродушно трепала кобылку по волнистой гриве и пятнистой шее...
– Сэр Леонтий, я ведь как все женщины...
– откинула она за спину выбившиеся пряди идеально чёрных волос.
– Скажите-ка мне лучше... сэр Бертран... он действительно предпочитает блондинок?
– Ну, судя по сохранившимся стихотворениям и песням... Впрочем, все мужчины наперебой стремятся к блондинкам, хотя более предпочитают брюнеток, и не я это сказал.
Она помолчала, обдумывая слова Леонтия.
– Я - брюнетка, так?
– уточнила она, подумав.
– Тогда, как же сэр Тинчес... ведь он носит светлые волосы... может быть моим отцом?