Чтение онлайн

Взамен, как любая высоко культурная нация, мы усилим преподавание, например, тригонометрии. Пускай человек, проходя по улице, наблюдает вокруг себя дома, склонённые на энное количество градусов: 60 градусов, 45 градусов, 180 градусов и - тренируйся, и - вычисляй тангенсы и котангенсы этих наклонов!

Далее, мы будем просто обязаны ввести новейший научный взгляд на природу и эволюцию человека. Всё происходит от человека, и животные, и растения, и камни, и воздух, и вообще все звёздочки на небе! К несчастью, мы вынуждены будем констатировать, что все эти предметы и сущности со временем вырвались из-под его контроля и теперь нуждаются в том, чтобы их подчинить власти человека опять. Но для нас нет ничего невозможного. Покорим природу!

Далее и самое главное. Мы введём в учебных заведениях, как обязательный предмет, "основы теистического воспитания", а, поскольку же религий на свете много, то и предмет этот должен быть комплексным, учитывающим изучение всех, без исключений религиозных взглядов. В частности, принимая во внимание, что в мире существуют и экстремистские религиозные течения, то, как намечено Гуммой, с самого первого класса на уроках труда учебное время будет посвящено такому важному предмету как методика изготовления часовых механизмов для взрывателей... Тебе теперь, наверное, становится понятным, какую неоценимую помощь именно ты, мастер Времени, сумел бы нам оказать?"

Тут я напрямую заявил, что все они, должно быть, с ума посходили.

На что мне ответили:

"Да, на первый взгляд наши планы и решения могут показаться непривычными, особенно такому закоснелому консерватору и ортодоксу как ты. Мы - идём не просто в ногу со Временем, мы опережаем Время! А посему, по горячо нами одобренному, в глубокой тайне, предложению маркиза де Блиссоплё, мы согласились принимать на своих собраниях и заседаниях буквально все прожекты, которые только будут кем-то из нас высказаны. Конечно, среди них могут оказаться и такие, которые никак не будут жизнеспособны, но зато другие, методом случайной выборки, окажутся поистине новаторскими и бесконечно полезными для общества!"

Тогда я окончательно вышел из себя и не преминул заметить, что пусть я, конечно, существо хамоватое и несовременное, но что это ваше Блюсоплё с его светлыми мыслями - оно, вне сомнения, верх идиотизма, и вообще - не пошло бы оно обратно в ту ноздрю, откуда вылезло...

Мне очень вежливо ответили, что, "поскольку у тебя поганый язык, то ты мог бы послужить родине и в ином качестве, а именно: на границе. Известно, что соседние державы, завидуя нашей славе, чересчур загордились. Посему вдоль всех границ отныне решено расставить специальных людей, которые бы орали на ту сторону различные обидные дразнилки и непристойности... А заодно хамски драть оплату за проезд через границу, но смотри, чтоб без шуток, а то державе будет очень обидно..."

Вот так я и оказался здесь. Работа относительно спокойная. Правда, жить приходится в шалаше и делиться с товарищами по несчастью последним куском хлеба... Тоскую по своей башенке с часами; сейчас, говорят, на её месте поставили памятник...

3

– Что за страна Омния?
– спросил Тинч.

– Что значит "отправиться путешествовать"?
– в волнении спросила Исидора.

– Видите ли, принцесса...
– Леонтий чиркнул зажигалкой и закурил:

– Может быть, я смогу объяснить, в чём дело? Это значит, что...

– Погоди. А откуда ТЫ это можешь знать, пятнистый незнакомец? Разве что...

Шершень отставил палочку и во все глаза смотрел то на Леонтия, то на Тинча, то на молчащего де Борна, то на принцессу.

– Господи, как это я сразу не понял... Вы, ведь вы же... такие всезнающие, должно быть и есть они... Те, кто должен придти нам на помощь в эту осень...

– Кто?

– Что произошло?

– Разболтался я тут перед вами... Вы же и без меня всё знаете... А!.. Вы проверяете меня? Понятно. Правда, появились вы на этот раз с другой стороны и на день раньше срока...

Каким-то умоляющим взглядом окинул он своих товарищей-стрелков...

– Не может быть!
– уверенно произнёс один из них.

– Как не может? Рыцари... в доспехах... у нас такое давно никто не носит...

– Иностранцы!..

– Иностранцы!!.

– Иностранцы!!! Они и есть!!!!
– дружно простонали двадцать глоток.

– Объясните же, чёрт подери, в чём дело!
– подал голос де Борн, который в мыслях прикидывал, кого будет валить первым.

– Только почему вас не семеро, а только четверо?

– Нас и четверых на всех вас хватит!
– в голосе командора зазвенело.

– Постойте, сэр Бертран!
– внезапно догадавшись о чём идёт речь, вскинулся Леонтий.

И объявил во всеуслышание:

– Ещё трое из нас подъедут позднее, к самому началу сражения!

– Ну, слава Богу! Наконец-то! Ф-фу!
– явно довольный разговором, Шершень вытер лицо колпаком и, вновь водрузив его на лысину, принялся дожаривать свой кусочек мяса.
– Сегодня же отправлю гонца до ближайшей станции!

– Вы их называете ротокканцами? Они приходят к вам каждую осень, чтобы грабить ваши города и сёла, - тем временем уверенно повествовал Леонтий.
– Они - неорганизованная орда бандитов... или варваров, которые ни перед чем не остановятся. Поэтому вы и ждёте семерых самураев... или ковбоев... или рыцарей, которые...

– Ну, ты и сам всё знаешь, конечно. Опять проверяешь, да?.. Каждый год мы нанимаем семерых отважных иностранцев-рыцарей...

Тут пришла пора удивляться Леонтию:

– Каждый год?

– Традиция есть традиция! Она закреплена решением Гуммы! Вот увидите, с каким почётом вас всех завтра встретят в столице! Вы организуете население, поднимете массы на борьбу, это вам заранее выстроен памятник в центре города...

– Ну, допустим, памятник. Потом?

– Как это "потом"?.. А потом вы все один за другим героически погибнете в неравной борьбе. А... Вы меня опять проверяете! Да-да...

– Так!
– прервал его речь командор.
– По-моему, нам четверым самое время стоило бы посовещаться наедине. Пойдёмте!

5

В дальнем углу палатки, закутавшись в платок, на груде свежесрубленного елового лапника, свернулась калачиком принцесса. Щёчкою она прижималась к июлькиному седлу и опасливо отодвинула ноги подальше от лежавшего здесь же у стенки автомата Леонтия. Леонтий, разминая в пальцах сигарету, присел у полуоткрытого входа. Тинч и де Борн, всё ещё не снявшие доспехов, разместились между ними.

– Кто начнёт?
– спросил рыцарь. И сам предложил:

– Давай-ка ты, сэр Линтул. Похоже, ты более всех нас понимаешь в этой неразберихе.