Чтение онлайн

– Но разве...

– Постарайтесь держать себя в руках, сэр. Да! Не сочли бы вы за нескромность... Угостите меня ещё разок сигаретой, сэр!

Он осторожно разминал сигарету в пальцах, обнюхал её, смакуя, но закуривать не спешил, отстранённо поглядывая в сторону механической армады.

Я понял.

Глубоко-глубоко в сердце этого человека пробуждалась Надежда. Выработанная за множество лет службы выучка не позволяла ему проявлять свои эмоции. Он, наверное, сейчас жалел о том, что так разговорился, и размышлял, пристойно ли это было.

Он не играл.

Он был согласен на всё.

– Даже если вы сейчас попробуете двинуться куда-либо - вперёд, назад, попробуете сплясать перед ними джигу или вскочите вдруг на своих мустангов, они могут это не так понять. Лучшая политика - спокойствие, сэр...

Как раз в это время, танки одновременно зарокотали моторами. Дёрнулись и натянулись поводья в наших руках. Сизый дым потянулся по полю.

– Сэр!
– услышал я очередное обращение.
– Они всё-таки двинулись. Я полагаю, в данной обстановке...

Но он не успел посоветовать, что нам следовало бы делать в данной обстановке, потому что двигатели бронемашин - они успели подойти метров на пятьсот к нам - неожиданно заглохли.

Звон продолжал стоять в наших ушах...

А небо покрыла тень. И тень эта, в россыпях радужных брызг, опускалась между нами и передовым строем танков.

– Я осмелюсь предположить, - невозмутимо констатировал событие Джеймс Лэндмарк, закуривая ("чёрт! это было действительно первоклассное пойло!"), - что перед нами - перламутровый дракон, сэр?

– Я тоже полагаю, что он - перламутровый, сэр!
– в тон ему откликнулся Тинч.

Загрохотало вдали, загрохотало со всех сторон горизонта, осветившего светом молний всё происходившее...

Гигантский дракон, - в размахе крыльев он был не менее длины футбольного поля, поводил оскаленной мордой в двухстах метрах перед нами. Что-то в этой морде показалось мне знакомым: у дракона оказались длинные седые усы и борода...

А по направлению к нам, вальсирующим кентаврьим галопом, раскинув руки, мчалась счастливая Ассамато (или Исидора? Теперь она снова была не кентавром, а всадницей). В правой руке у неё был тот же цветастый зонтик, которым она крутила в воздухе и выкрикивала восторженно:

– Хей-у! Хей-а! Успела! Успела! Успела!.. Эвоэ! Гуи-гн-гн-гнм!..

Как ни странно, в стоявшей за нашими спинами, освещённой переливами радужных блесков, безмолвной толпе появление дракона не вызвало никакого страха. Люди оживились, заговорили все разом, радостно, приветственно, весело...

– Дорогая, дорогая!.. Смотри! Дракон и пресвятая дева! Да погляди же!
– услыхал я знакомый голос и обернулся.

И это, разумеется, опять был месье де Фужере со своею кроткой молчаливой половиной...

Он тоже был здесь. С нами.

В строю машин, чьи двигатели безвозвратно заглохли, наоборот, воцарилось смятение. Захлопали крышки верхних люков, кто-то выбирался и прыгал наземь, и бежал туда, назад, кто-то, очевидно, оставался, надеясь, что броня защитит его от когтей дракона...

И вдруг длинная пулемётная очередь с головного танка трассирующей цепочкой устремилась вослед принцессе...

2

...Но, как, очевидно, это и должно было произойти, между нею и очередью так же внезапно возникло крыло дракона и пули, отразясь от перламутровой чешуи, веером отлетели в воздух.

– Больше так никогда не делай, - молвил презрительно, раскатистым гулким басом бывший Алекс Болотная Тварь.
– Уч-чёный!

И почесался.

И пристально смотрел на нас жёлтым глазом.

Казалось, сейчас он вымолвит что-то вроде знаменитой фразы Михаила Астангова: "Негоро? Я не Негоро! Я капитан Себастьян Перейра!.."

Нет, пасть его не раскрывалась, но слова отчётливо звучали в наших головах:

– Я - Хоро, великий дракон Меры и Вечности. Я - покорный и вечный слуга Того, Кто не ведает старости, ибо извечно молод Он, во всех Своих проявлениях, и я, как и вы все - лишь одно из них. Я способен разрушать и восстанавливать. Я неподвластен соблазнам и чувствам. Я помогаю женщине выносить здоровый плод. И я же останавливаю вашу жизнь - для жизни грядущей и для жизни вечной... Да свершится Предначертанное, ибо старый дракон Меры и Времени снова явлен в этот мир!..

– Я вдруг поняла, всё это поняла!
– повествовала тем временем Исидора, отбрасывая поводья Июльки.

Коней теперь можно было не придерживать, они стояли как вкопанные...

– А как вы думаете, зачем драконам бывают нужны прекрасные юные девы? Совсем не для того, чтобы их кушать! И вовсе не обязательно, чтобы заколдованный оказался ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ прекрасным принцем - ведь он не тритон, и не лягушка, он иного племени... Ой, давайте я вас всех расцелую!

И действительно расцеловала: и сэра Бертрана в усы, и меня в небритые щёки, и Тинча...

В глазах Тинча, я заметил, стояли слёзы.

– Вот, ты и опять спасаешь нас всех, дочка...

– А меня, ещё хотя бы разок, напоследочек?
– ревниво промолвил дракон. И его голова величиной с автобус, на длинной шее протянулась к нам - губами трубочкой.

– И тебя, конечно!..

– И каков же он на вкус?
– спросил потом угрюмо сэр Бертран.

– Как яблочко...

– Уч-чёные!..
– проворчал тем временем дракон, разворачиваясь к шеренге танков.
– А-а-а! Ага! учёные! Сколько же вас тут! И как же вы мне на-до-е-ли!.. Йе-х-х-х! Приступим...

Мне, признаться, было очень интересно, что он сейчас с ними сделает. Начнёт терзать когтьми?.. или зажарит огнём, сполна расплатившись за старое?

Но ничего такого дракон совершать не стал. Ведь он был великим драконом не только Времени, но и Меры...

Опустив голову к самой земле, он просто подул:

– Ф-ф-ф-ф-фу!!!

И из пасти его вырвался белый-белый, густой словно патока туман...

И в этом тумане тотчас пропало всё: и танки с бронетранспортёрами, и многотысячная толпа людей на дороге, и море, и горы, и земля, и небо...

– А сейчас я буду петь!
– торжествующе прогрохотал из тумана его голос.

3

И он спел, под грохот молний начинающейся грозы, крылами рассеивая зыбкий туман и, кружась, взмывая в небо. Что творилось вокруг?
– мы не ведали, мы вчетвером, с нашими конями, стояли в кругу, где дождя не было, а из круга можно было увидеть только небо.

Он описывал круги над миром, наподобие игривого котёнка, пытающегося поймать самоё себя за хвост, увеличиваясь и увеличиваясь в размерах, и вскоре сделавшись размером во всё небо, и стал прозрачно-радужным, и сквозь него вращались вокруг Полярной остальные звёзды, и Солнце с изменявшейся Луною катились туда и обратно.