Птичка на тонкой ветке
Шрифт:
– Великолепно, - ответил Тинч.
– А может быть, сперва смотаемся на море? Замечательное утро, располагает к вдохновению...
– Да и вообще, хорошо бы, наконец, отдохнуть, - поддержал его идею командор.
– А кстати, постойте, я немного не понял!
– сказал Леонтий.
– Куда же делся дракон?
– Как это куда?
– ответил Шершень.
– Он никуда не делся. Он по-прежнему, как и встарь, занимает своё законное положение.
И указал на верхушку башни, где над золотым циферблатом помещалось изображение поющего дракона Хоро, великого хранителя Меры и Времени...
И на этом, дорогой мой терпеливый читатель, мы, так и быть, на время расстанемся с нашими друзьями, которым - и Вы, надеюсь, согласитесь со мной - надо хорошенько отдохнуть и подготовиться к новым приключениям.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ
Книга II
Часть I - Икарийские игры
Глава 1 (20) - Беседа с Леонтием - рассказывает Тинч
Подлинно, я более невежда, нежели кто-либо из людей, и разума человеческого нет у меня.
Книга Притчей Соломоновых, 30-2.
1
Тук-тук-тук.
– Входите, ваше величество!
Сэр Линтул Зорох Шлосс как не ложился со вчерашнего вечера. Исписанные листы бумаги и огрызки гусиных перьев усеивали стол и валялись на полу. Удивительное самопишущее перо, подарок месье де Фужере, он давным-давно исписал, и на него не могли напастись гусиных.
В открытое настежь окно пахло черёмухой.
– Как здоровье королевы?
Я знал, что он меня подначивает, хорошо понимая, что между мною и нынешней Тайрой вряд ли могли получиться близкие связи. Десять лет назад между нею и мною разницы в возрасте ровно никакой не было, теперь же образовался сверхъестественный разрыв... Какие у нас могли быть отношения? Как у мамы с сыном? Или как у тётки с любимым племянником? Чушь какая-то.
– Её величество и её высочество изволили до обеда отбыть в провинцию, любоваться цветами граната, - объяснил я, набивая и раскуривая трубку.
– А как поживает сэр Бертран, наш досточтимый командор?
– С сэром Бертраном мы очень удачно сходили на море. Там мы искупались, поупражнялись в бою на мечах, привлекли к себе массу зевак, после чего снова искупались, а потом сэра Бертрана повлекла его муза и он заявил, что ему срочно следует вернуться к себе в комнату, помучить лютню и сочинить пару новых песен. После чего, придя домой, сэр Бертран изволил выкушать бокал вина, завалился спать и дрыхнет как сурок по сию пору... Море, оно утомляет, Леонтий...
– Великолепно!
Я не ждал от него этого восклицания.
– Что "великолепно"?
– Вот видишь, насколько просто и понятно ты всё повествуешь своими словами. Но как только ты берёшься за перо...
Он указал на стопочку исписанных листов, что я принёс ему вчера вечером.
– ...ты начинаешь составлять фразы так, как будто пишешь объяснительную своему начальству.
Мне припомнился Хэбруд.
– Здесь... здесь!..
– ткнул он пальцем, - ты пишешь для себя. Но когда начинаешь рассказывать - рассказываешь для меня. Понимаешь разницу?
Пару дней назад я попросил его научить меня писать. В ответ он попросил научить его рисовать. Однако, если в искусстве изображения он сразу же стал делать очевидные успехи, то мои скромные этюды по искусству письма никуда не годились, и это было ясно даже мне самому...
– Уйди ты от этого подражания казённым предложениям и оборотам! Не концентрируйся на мастерстве, оно проглянет само! Просто рассказывай, импровизируй, подбирай слова как подбираешь краски!
Ну, с красками - это он перегнул. Я захотел повернуть разговор и сказал ему:
– Ладно. Так вот, с чем я пришёл.
И развернул перед ним принесённое.
– А... карта...
– Скопировал в архиве.
– И что она нам даст? Говорю тебе: есть две Омнии, одна сейчас, другая - через несколько сотен лет. Сэр Джеймс меня достаточно просветил на эту тему... И твой Тагр-Косс там наверняка тоже есть, а если Дар настаивает - поезжай, поговори сам с собой теперешним.
– Пускай Дар сам туда едет. Он почему-то считает меня великим знатоком экономики...
– А меня - великим знатоком в области образования и культуры. Вот, за этим столом, я день и ночь пишу не переставая...
– Ты пишешь свою книгу, сэр Линтул Зорох Жлосс...
– "Шлосс". Это значит "зАмок".
– А причём тут замок?
– Ещё сам не знаю.
– Слушай, Леонтий. А почему бы нам действительно не попробовать сплавать в Тагэрра-Гроннги-Косс, разыскать там твою же, давным-давно написанную книгу...
– Тинчи, Тинчи... Вот, представь: задумал ты написать картину. И тут из ниоткуда является добрый дядечка волшебник и говорит: а зачем тебе её писать? Зачем мучиться, исходить силами в воображении, не спать ночами, травить себя красками? Зачем всё это, если я, добрый дядечка, просто достану её для тебя из будущего? Согласился бы ты?
– Гм... Одну картину?
– Хотя бы.
– Иногда хотелось бы. Хэбруд порой как завалит работой...
– А в принципе?
Я задумался. В его вопросе был подвох, и подвох хорошо мне понятный. За эти дни я многому чему у него поднабрался... Да, он действительно в этом здорово походил на великого Хэбри - тот тоже старается ничего не говорить прямо, но подводит всякий раз к тому, чтобы я догадался сам...
Я решил сыграть в непонятки:
– Ну, если это обычная халтура... картинка для отдела новостей...
– Уходишь от ответа. Не халтура.
– Тогда... одна голова хорошо, а две лучше. Стать соавтором самому себе, почему бы и нет? Внести кое-какие дополнения, может быть...
– Но эта картина не нуждается в твоих теперешних дополнениях. Она, для тебя нынешнего - шедевр, ещё не достигнутая вершина. Вершина, которую ты можешь достигнуть, но пока не достиг.
– И? И что?
– Вот подумай. И ты поймёшь, быть может, почему тебе так не хочется встречаться с самим собой теперешним.
И он, закусив перо, углубился в бумаги. Вот незадача! Я ведь пришёл к нему совсем для иного разговора... Ну ладно.
– Написание картины... если это действительно должна быть картина, а не подмалёвок... требует усилий? Так?
– Определённо, - согласился он, не поднимая головы.
– Требует знаний, требует умственного труда, требует воображения...
– Так.
– На неё тратится время.
– Естественно.
– Жизнь...
– Жизнь.
– А если я, не прожив эту жизнь, ничему не научившись, не пройдя этой дороги, вдруг получу результат... Может быть и неплохой результат. А дальше...