Чтение онлайн

Но она очень сочувствовала мне, и это было видно.

Потом я плюнул и вместо того, чтобы проводить часы в своей комнате, принялся гулять по городу. Интересно, когда-то мне довелось неоднократно бывать в Анзурессе, но вот сюда, ещё далее Анзуресса, добираться не удавалось никогда.

Я зарисовывал всё: дома и улицы, деревья и цветы, людей, животных, паруса кораблей в гавани, бельё на верёвках, повозки, скамейки, даже урны...

Мне казалось, что я вернулся в детство.

Вечером я просматривал свои находки и лишний раз убеждался насколько же я бездарен.

Не складывалось картины! Что поделать...

Отчаявшись, я отправился жаловаться к своей королеве. Тайра тоже посочувствовала, пожалела, кое-что посоветовала, тоже - так, по мелочи. А потом сказала:

– Возьми-ка ты плащ, да отправляйся в горы.

Я так и сделал.

Там я, конечно, тоже сделал немало набросков: солнце на восходе, солнце на закате, горы под солнцем, пейзаж ущелья, пейзаж города с высоты. Ночи сейчас стоят холодные, я щёлкал зубами, но терпел. Совершенно измученный бессонными ночами и жарою дня, изнывшими от постоянных подъёмов и спусков ногами, спустя трое суток, я вернулся в город и, даже не заходя на море, завалился спать.

"Горы не знают прямых линий" - пришла мне мысль во сне.

Ну и пусть себе не знают!
– перевернулся я на другой бок.

Подумаешь, линии. И чего это я к ним так привязался?

Но мысль не отпускала.

Чертыхнувшись, я поднялся и сделал несколько набросков - по памяти: изгибы пластов на обнажениях пород, искривлённые ветви кустарника, бесформенные глыбы скал, зубчатые оконечности вершин, ещё что-то...

Лёг и заснул окончательно - до самого утра. Что-то снилось мне тогда, и образ наползал на образ...

А рано утром я, скрепя сердце, снова засел за свои эскизы.

Вот тут-то оно и началось.

Слуга с беспокойством унёс тарелки с почти нетронутым завтраком. С ещё большим беспокойством и даже каким-то ужасом обратил внимание на то, как, стоя посреди комнаты, я то безмолвно вожу по воздуху руками с шевелящимися пальцами, то с победным воплем лихорадочно черчу в блокноте. Я его видел... и в то же время не замечал.

Он принёс обед, затем снова пришёл за тарелками и застал меня за теми же занятиями.

– Как вы себя чувствуете, мой господин?

Но я только кивал и отмахивался...

Правда, ужину я, к его огромной радости, всё же отдал должное, и даже попросил принести ещё. После ужина, захватив блокнот, я пошёл гулять по городу, останавливаясь чуть ли не у каждого фонаря с тем, чтобы вновь и вновь зафиксировать на бумаге тот или иной образ.

Я знал, что назавтра представлю Симоне...

– Ага, ага, ага, - одобрительно сказала она, просмотрев предварительные эскизы.
– Так. Сколько их у тебя, три? И всё? Хотелось бы немного побыстрее.

Я готов был убить её... Или... вначале всё-таки расцеловать от души?

– Да, - прибавила она, бесстрастная как ледяная вершина, - хорошо бы поменьше деталей. Взгляд рассыпается - вот здесь, здесь и, пожалуй, вот здесь... Учитывайте, что это всё-таки будет в цвете. Не получилось бы излишней пестроты... А так хорошо. Когда ВЫ думаете завершить свою работу?

И начала пояснять, что рисуночки в блокноте - это, несомненно, хорошо, но настоящие эскизы мне придётся сделать на больших листах, а это тоже потребует немало времени...

И она, - инта каммарас, о`на харрактанайя, чёрт подери, наконец!
– была безусловно права.

И работа моя закипела!

Это трудно объяснить... Образы... невыдуманные, в непридуманных, пришедших ниоткуда очертаниях, связках друг с другом, вспомненные, пришедшие во сне и наяву, из жизненного опыта, из разгулявшегося воображения, из осмысления мелодий и сюжетов, когда-то виданных мною узоров на камнях, из очертаний растений и морских волн, надутых парусов и развевающихся тканей...

Пожалуй, самое трудное - было их укрощать... хотя нет, было ещё труднее - от них порой отказываться, когда они не вписывались в картину... хотя, тоже нет - видоизменять их таким образом, чтобы они в картину всё-таки вписались.

– О!.. Ага!..
– говорила мне теперь Симона.
– Это значительно лучше. Пожалуй только...

И я слушал её советы... и был безумно благодарен ей.

И ещё, конечно, благодарен Тайре...

3

– И нужен ли был тебе "добрый дядечка"?

– Кто? Какой... А!

Я усмехнулся и ответил ему, что, вообще-то и дядечка тот пресловутый, в принципе, конечно мне не помешал бы... хотя, если честно, когда работа поручена мне, то, явись мне в те минуты этот дядечка, я бы, наверное, порвал его на части, чтобы не лез с советами, потому что это ведь бывает нечасто, когда всё складывается само по себе. Мои образы сыпались на бумагу как перезрелые плоды... но ведь я художник, это для меня привычно, я живу этим...

– Ты ищешь оправдания самому себе. Ты скромен... хотя я могу понять внутреннюю причину этой скромности. Ты стесняешься признаться, что тебе как будто помогал кто-то. Кто-то, чьё соавторство ты подозреваешь, и кого сейчас весьма глупо и нарочито путаешь с тем самым "дядечкой". Правда, такое в истории бывало, и не только с тобой... Хочешь, я прочитаю тебе твой же рассказ?

И он прочёл его. И прибавил к тому:

– Если отсюда выбросить твои "ага" и "ну", то, по-моему, получается не так и худо. Тебе самому как кажется?

– По-моему, неплохо... А что, ведь я говорил о том, что хорошо знаю...

– Вот именно. И говорил это своим собственным, а не заимствованным у кого-то языком. Что, скажешь, тебе и в этом помогает какой-то посторонний "дьЯдечка"?

Он отчётливо выговорил это новоизобретённое им только что слово. Я наконец-таки понял его...

– Есть легенда, по которой Бог, уставший от просьб, задумал скрыться от человека. Спрятался он в океане - человек нашёл его. Укрылся в лесу - и здесь Ему не было покоя от внимания человека. Поднялся в небеса - человек и здесь отыскал Его... И тогда Бог спрятался в самом человеке, потому что далеко не каждый из нас попытается найти Его там, в себе.

– Человек и Бог, Бог и Человек, - продолжил он.
– Нет связи выше, нет связи крепче. Мы суть едины с ним. Пойми и ты свою собственную скромность! Ты можешь не понимать этого, но способен ощущать непрерывное присутствие в своей жизни Того, Кто дал тебе талант, Кто привёл тебя к твоим учителям, Кто повёл тебя по жизни, Кто по жизни является твоим неизменным соавтором, не подсказывая тебе готовых решений, не отказывая тебе в твоём великом счастье и несчастье творить жизнь самостоятельно. Он не лишает тебя главного - быть свободным, он даёт тебе Надежду, даёт тебе крылья...