Чтение онлайн

Ко мне совсем недавно подходил Тинч и сказал, что с ним творится давно не бывалое - он скучает по отцу. "Это как тогда, десять лет назад. Только тогда на войне был он, сейчас - я... Знаешь, Леонтий, солдат, по-моему, на войне о войне старается думать поменьше, а всё больше - о доме, о родных и близких людях, о той жизни, что осталась позади... Ты как считаешь?"

И что я мог ему ответить?

– Представляете, я только сейчас вспомнил номер дома, где находится школа, в которой учился мой сын! Мой старший... он, сейчас, наверное, совсем большой. У вас есть дети?

– Нет.

– Тогда вам меня не понять.

– Взаимно.

Но он не понял моей иронии и продолжал:

– Вы меня разочаровали... Вы меня разочаровываете на каждом шагу. У меня в Мэне осталась семья, у Шона в Алабаме - вообще целый клан... У Джуниора мать...

– Так вы из Мэна? Если получится вернуться - передавайте привет Стивену Кингу.

– Вы знакомы?

– Обменялись письмами. Кстати, спросите его мнение обо всём этом. Там, где чего-то не поймёт учёный - способен понять писатель...

– Завидуете ему? Ведь вы тоже, кажется, писатель...

– Отнюдь.

И я процитировал:

– "Зависть питает гончар к гончару, к плотнику плотник, к нищему нищий. Певцу же певец соревнует усердно"*.

– ----

* Перевод В.В. Вересаева.

– ----

– Хм. Над этим стоит подумать. Ваше?

– Это Гесиод.

– Он из какого мира?

– Из Древней Греции.

– О!.. Знаете, я всё не могу понять, почему вы так агрессивно относитесь к Кротосу. Ведь он тоже, кажется, оттуда?

Я смолчал. Мне не хотелось вести этот разговор. Что, мне прямо сейчас следует прочитать ему лекцию о тиранах и диктаторах всех времён и народов? Лекцию, которую он вряд ли сумеет понять?

Его глаза сделались тёмными и глубокими:

– Он... не без помощи наших советников, конечно... Здесь он сумел выстроить логичное и целесообразное общество. Чиновничьи посты в нём занимают тельхины, зато вся остальная деятельность - целиком в руках туземцев. Им даны определённые права, они имеют право (правда, под естественным контролем) заниматься науками и искусствами, для них созданы рабочие места, снесены к чертям собачьим старые одноэтажные хибары. Вокруг прямые новые проспекты, многоэтажные дома...

– Ну да, ну да, - откликнулся я.
– То есть, инсулы? Иными словами, древнеримские развалюхи для проживания бедноты? Да-да... "При нём началось большое строительство"...

– Называйте как хотите... Дворцы Славы, Красоты, Культуры, новые храмы...

– А чем так плохи были старые?

– ?

– Ну, а музеи?

– Что "музеи"?

– Музеи-то хоть оставили?

– А зачем они? Страна устремилась в будущее!

– Вашими устами говорит Кротос.

– Вы иронизируете, а ведь, в действительности, тельхины во главе с Кротосом внесли во всё порядок. Это история. История, в которой будет записано о пришествии из-за моря мужественных и гордых воителей...

– Была такая переделка известной песни в моём детстве: "С чего сочиняется родина", - прервал я его.
– Вы так симпатизируете диктатору и узурпатору трона... Может быть, в вас пробуждается и желание его поцеловать?

Он смолк, но ненадолго.

– Можно ещё вопрос?
– сказал он, как мне показалось, с оттенком смущения в голосе.
– Ведь я... и мы - нашими глазами и ушами видит и слышит Кротос, не так ли? Вам не страшно?

– Не-а... А что Кротос? Подумаешь, живая мифология. Ну, бессмертен... Ну, несколько тыщ дураков под началом. Ну, как всякий диктатор, несомненно трус и лелеет свои тёмные комплексы. Ну, сам и приведёт себя к надлежащему концу...

– Вы, конечно, не имели в виду, что кто-то из нас его реально поцелует...

– Всё может быть... Знаете, дорогой Зак. Вот вы убеждаете меня в необходимости режима Кротоса, а сами при этом раздумываете. О чём? Да о том, что хорошо бы перевезти свою семью из штата Мэн в страну Таро, где проживает мирный спокойный народ, где у каждого хозяина в доме два подвала - один для еды и один для вина, где каждый без опасения и тревог помышляет о будущем, где королева порой манкирует своими обязанностями, чтобы лишний раз полюбоваться цветущим садом. Где были бы полностью востребованы ваши услуги и никто бы не спросил за старое. Где, в общем, вся обстановка напоминает Югославию начала 80-х...

– А... Тогда как Албанией, в таком случае, вы склонны считать...

Я не успел ответить, потому что:

– Уху-у!.. Уху-ху-у!..
– донеслось из чащи.

– Боже, что это?
– спросил Зак.

– Вы МЕНЯ спрашиваете?

– Уху-ху-ху-ууу!
– надрывался неведомый голос.

– Это сова, - пояснил я.
– Неясыть. Вечереет, знаете ли... Неясыть любит подлететь поближе и крикнуть прямо в ухо. Птицам тоже присуще чувство юмора.

– Э-хе-е-е!
– и мрачная головастая тень опустилась на толстую ветку перед нами.

– Сова, говорите?
– с дрожью произнес мой собеседник.

И он был прав в своем испуге.

У совы... у нее, вместо двух обычных желтых глаз на лицевом щитке был всего один, посередине. И глаз этот моргнул, и глаз этот был человеческий.

– Угу-гу-у!..
– восторженно прокричало существо, взмахнуло широкими крыльями и... умчалось в чащу леса.

В этот момент кусты перед нами зашуршали и на дорогу ступили две фигуры, и остановились у нас на дороге. Пальцы Зака потянулись к автомату...

– Тихо!
– остановил его я.
– Это друзья.

2

– Чьи друзья?
– не понял он.
– Ваши?

– Возможно, станут и вашими, если не будете делать глупостей.

На тропинке плечом к плечу стояли старые знакомые. Во-первых, рыжевато-серый кот Буцамной. Во-вторых, Приближающийся Гром.

– Этого - знау!
– махнул лапой крысокот в мою сторону.
– А того - не знау!

– Кто это рядом с вами?
– подозрительно спросил Гром.

– Это один из так называемых "омнийцев". Личная охрана Кротоса.

– А... ну, тогда я приветствую вас, сэр Линтул. И плевать хотел бы на него.

– Это вы зря. Возможно, этот человек может оказать нам услугу.

– И тут же побежит докладывать псоглавому?

– Дорогой Гром! Поверьте мне: это не будет иметь никакого значения.

– Значения...
– проворчал он.
– Мне и без того не терпится вздёрнуть кого-нибудь из них. В ответ за нашего Хорька...

Я решил перейти к делу:

– Что случилось?

Приближающийся Гром глубоко и неодобрительно вздохнул и решился: