Чтение онлайн

– Мне кажется, ты сам себе противоречишь, Леонтий, - сказал Тинч.
– По-моему, нашей целью должна стать прежде всего помощь людям. Стоит ли интересоваться мнением нелюдей?

– Не нелюдей. Нас самих!

– Разрешите и мне сказать!
– вмешалась Исидора.

– Мне кажется, надо предоставить слово принцу. Он, как я понимаю, в наших глазах должен рассматриваться как представитель пусть свергнутой с престола, но всё-таки власти.

Пик только что пришёл в себя и, переводя взгляд то на одного, то на другого из новых друзей, внимательно слушал.

– Может, вначале всё-таки позавтракаем?
– спросил Леонтий.

Принц сделал отрицательный жест ладонью, потом, сжав пальцы в кулак, придавил кулак к губам. Потом, отбросив кулак и растопырив пальцы, сказал:

– Не знаю с чего начать.

– Хорошо, - согласился Леонтий.
– Тогда начни с того, что не у всех икарийцев пёсьи головы.

Друзья обменялись взглядами.

– Это как?
– хмуро бросил рыцарь.

– У каждой деспотической власти есть слабое место. Она, внутренне предчувствуя свою шаткость, очень любит самовозвеличиваться. Отсюда, встаёт необходимость существования отборной интеллектуальной элиты... Ей, в принципе, надо немного, она сравнительно дёшево обходится. Капелька внимания, капелька потакания тщеславию... И всё же... Когда в истории восстают рабочие, крестьяне, гладиаторы, их главное требование - это справедливые законы, справедливая власть. Добрый царь... Понять же, каков должен быть этот "добрый царь", способна только интеллигенция... Скажи-ка, Пикус, в вашей столице, наверное, полным-полно красивых зданий, храмов, памятников? Построенных под руководством тех же псоглавцев?

– А вы откуда знаете?

– Догадываюсь. Камень для них ломают рабы-икарийцы, не так ли?

– На главной площади поставлен памятник волчице, кормящей двоих малышей. Один из них с головой человека, другой - с головой псоглавца...

– Рем и Ромул... А ещё среди твоих подданных есть немало, например, художников, музыкантов, писателей, поэтов...

– Да. Моя задача была заводить знакомства с ними и докладывать Кротосу о тех разговорах, что они ведут в узком кругу... Меня готовили быть таким человеком... и не только в Икарии.

– Вот оно как. А что ты думаешь об этой своей миссии сейчас?

Пик потёр ладонью вспотевший лоб:

– Сейчас мне очень хочется броситься с этого обрыва. Со мною беседовал сам Кротос. Он умеет читать мысли, и не только это... Как-то он заметил, что если я ПРЕДАМ его, то не проживу и мгновения, исчезну в огне. Ещё он сказал, что если меня не страшит и это, то мой отец погибнет ужасной смертью, проклиная моё имя...

– Сынок, - сказал Леонтий, - беда и вина - не одно и то же.

– Тем более, когда мы изгнали эту проклятую сущность...
– поддержала его принцесса.

– Правда, - с сомнением добавил Тинч, - теперь, когда твоя связь с Кротосом прервана, он наверняка понимает, что что-то пошло не совсем так, как он рассчитывал. Ты или погиб, или перешёл на нашу сторону. К тому же он должен был почувствовать, что и с нашей стороны есть маги - не чета ему...

– Вот что, - подытожил командор.
– Теперь я сам желаю идти в Икарию. Мне почему-то очень захотелось посмотреть в глаза этому... Кротосу. И проверить, так ли сильно его могущество, как говорит этот мальчик. Как она называется, твоя столица?

– При отце она называлась Минойя. Ныне Икария называется Кротонией, а столица её - Кротониа...

– Итак, вперёд, на Кротонию! А там... будь что будет! Возглавляйте же своё посольство, сеньора принцесса!

3

Они ехали день, и ещё день, и ещё день... Дорога всё круче забирала в горы. Леса сменялись редколесьем, потом лугами, потом снова лесами. Тропинка становилась то уже, то вновь расширялась, горы то сжимали свои объятья, то опять расходились по сторонам. Не раз и не два они замечали где-нибудь в глухих зарослях фигуры людей, иногда - со снаряженными луками, но вид вооружённого до зубов отряда был настолько внушительным, что нападения не следовало.

На седьмой день из колючего кустарника навстречу им вышел обитатель леса.

– Мир вам, добрые путники!
– сказал он, поднимая руку.
– Откуда и куда путь держите?

– Мир и тебе, лесной житель!
– отвечала леди Исидора.
– А путь мы держим из страны Таро, и наша цель - тот город у озера, что некогда носил название Минойя.

– То есть, вы идёте в Кротонию?
– удивился лесной человек.
– Какого лешего вам там понадобилось? Кто вы?

– Мы представляем посольство страны Таро, - ответил сэр Бертран.
– А кто ты, и почему ты загораживаешь нам дорогу?

– Называйте меня Приближающийся Гром. Это наши земли. А далее я вам идти не советую. От тельхинов человеку ждать нечего, кроме рабских колодок... если не хуже.

Одет он был как староанглийский йомен, в узкие штаны, тунику и грубую кожаную куртку - настоящий Робин Гуд. За спиной его торчал длинный лук, в руке он держал стрелу длиною в ярд, оперением которой задумчиво почёсывал заросшую щетиной щёку.

– Далеко они?
– спросил Леонтий.

– Как сказать. Иногда совсем близко. Правда, те, кто подходит ближе всех, обычно не возвращаются обратно. Как вы полагаете, почему?

– Тем не менее, отважный стрелок, - холодно сказала Исидора, - мы не преминем сами пойти им навстречу.

– Напрасные хлопоты - то, что вы затеяли.

– Это нам судить.

– Что ж, это достойный ответ, леди. Но будьте осторожны. Ближайшая застава - в полудне пути.

– Вот что, Приближающийся Гром. Не соблаговолишь ли ты дать нам проводника?

– Хм... А этот паренёк, что носит меч сзади? Он, помню, проскочил мимо нас как лиса вокруг капкана... Я с тех пор всё ломаю голову: кто он? И не ведёт ли он вас прямо в руки псоглавцев?

– Ты прав, он именно туда нас и ведёт. И ведёт по моему приказанию. Но было бы лучше, если бы ты или кто другой...

– Это вовсе незачем делать, дорогая леди. Друзья вы или, как и мы, враги тельхинов, место их заставы вы определите мгновенно. С некоторых пор они побаиваются выходить за пределы границы...

– Какой границы?

– Увидите... И да поможет вам Бог!

И снова пропал в колючем кустарнике.

И спустя полдня пути они действительно увидели...

4

У дороги, в том месте, где лес расступался, открывая широкое пространство плато, высилась гипсовая скульптура, на постаменте которой красовалась успевшая порасти чёрным лишайником надпись:

КРОТОС,

СЫН ЭРУЛА,

СЫН ВЕЛИКОГО ВОЛКА ФЕНРИРА,

ИЗБРАННЫЙ СЫН БОЖИЙ,

ОТМЕЧАЕТ ЗДЕСЬ ГРАНИЦУ СВОИХ ВЛАДЕНИЙ.

ДА ПРОДЛИТСЯ ОНА В БЕСКОНЕЧНОСТЬ.

Скульптура изображала собакоголовое существо, одетое в ниспадающее одеяние и скрестившее руки-лапы ниже живота. В одной из конечностей псоглавец держал свиток.