Чтение онлайн

Он открыл глаза.

Не «посмотрел».

Увидел меня целиком — прошлое, будущее, и тот самый момент, когда я в третий раз перевела инструкцию к унитазу как «поэму о цикле воды».

— Ты научилась, — изрек он без удивления. — Быстрее, чем я ожидал.. и Ты пришла за путём.

— Облако движется, — тараторила я. — Оно уже чувствует корабль. Скоро будет здесь. Кто эти Вейланы? Где их искать?

Элион улыбнулся — не губами, а всем светом.

— Вейланы не исчезли. Они ушли вглубь — туда, где свет ещё не научился бояться тьмы. В ядра планет, что плачут звёздной пылью, потому что помнят, какими были до того, как их назвали «мир». Там, в сердце скорби, стоит Последний Храм Пульса — не из камня, не из металла, а из застывшего эха первой молитвы. Его стены поют на языке, который забыли даже звёзды. Его двери открываются не ключом, а вопросом «Почему ты ещё здесь?» И если твой ответ — не «ради себя», а «ради других»… дверь впустит.

Я замерла (насколько призрак может замереть).

— Допустим я все поняла…Но… как мы найдём эту планету? Где она?

— Я укажу путь, — пообещал Элион. — Моё сердце — двигатель этого корабля. Мои сны — его навигация. Когда капитан включит прыжковый двигатель, я направлю его в нужный сектор. Но вы должны быть готовы: путь лежит через Разлом Слезы — место, где реальность тоньше кожи таракана. Там даже время может споткнуться.

— Отлично, — резюмировала я. — Значит, я должна передать: «Летим туда, где плачут планеты, через Разлом Слезы, и не верить себе, если вдруг начну говорить слишком мудро».

— Скажи им, что ты — не мост. Ты — искра. А искра… может зажечь даже Пустоту.

Я кивнула — или, скорее, подумала «киваю», и этого хватило.

Развернулась — и понеслась, кажется что за мной гналась сама Пустота.

Сквозь палубы. Сквозь стены.

И вот — каюта Корва.

Я ворвалась внутрь —сквозь стену, как кошмар, который устал ждать приглашения.

А он стоял у зеркала.

Без рубашки.

Торс —обнажен и как книга, где каждый шрам — история, которую он не расскажет.

Мышцы — просто скала, выкованная в боях с тем, что не имеет имени. Капли воды стекали по груди, цеплялись за шрамы, исчезали в тени ниже пояса— и мой мозг выдал: «Ошибка. Система не поддерживает такой уровень янтарного напряжения».

В одной руке — полотенце.

В другой — лавандовая салфетка, которой он начищал рога с такой заботой, точно они — не символ силы, а что-то личное. Священное.

Где-то в глубине груди затрепетало что-то, что я поспешно назвала «перегрузкой системы». Это не страх. Не удивление. Что-то другое — тёплое, колючее, будто звёздная пыль оседала на нервах.

«Соберись, Фэй, — приказала я себе. — Ты здесь ради облака, а не ради… этого».

Я материализовалась посреди комнаты — резко, как будто реальность вдруг решила: «Да, она имеет право быть здесь. Пусть даже в пижаме из медблока.»

На этот раз всё было иначе. Раньше я выпадала из тела, как камень из руки — случайно, неуправляемо. Сейчас же… я выбрала выход. Сознательно отпустила границы, а потом — так же сознательно вернула их. Контроль. Крошечный, дрожащий, но мой.

Корв вскрикнул.

Не зарычал. Не рявкнул.

Вскрикнул — как девчонка, увидевшая таракана в душе.

Высоко. Пронзительно. Почти музыкально.

— СВЯТАЯ ЧЁРНАЯ ДЫРА, ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! — завопил он, отпрыгивая к стене и прикрывая грудь полотенцем, можно подумать я — не Фэй, а целый отряд шпионов с камерами и лицензией на сарказм.

Я зависла.

Не в смысле «остановилась».

А в смысле мозг отключился, и всё, что осталось — это взгляд, прикованный к его голому торсу, к каплям воды на коже, к тому, как янтарный свет в глазах сменился на чистый ужас, а потом — на ярость, чтобы скрыть ужас.

«Святая чёрная дыра… он же… он же…»

«…. Он сама гравитация. И я сейчас падаю. Прямо ему на грудь. И, кажется, не хочу сопротивляться».

— Я… эм… — выдавила я, — у меня новости. Про облако. Очень срочные. Извини, что без стука. У меня не было рук, чтобы постучать.

— Ты… ты… — он задохнулся, — ты могла предупредить! Я же… я же не знал, что ты научишься входить сквозь стены! А если бы я… — он запнулся, бросил взгляд на кровать, где лежала его форма, и быстро отвёл глаза.

— Если бы ты что? — спросила я, всё ещё не в силах отвести взгляд от его груди. — Мылся? Начищал рога лавандой?

— Ты… ты… перестань так смотреть!

— Как? — невинно спросила я. — Как на того, кто только что визжал, как школьница на первом полёте в невесомость?

Он застонал и закрыл лицо ладонью.

Хвост нервно дёрнулся — и задел лампу. Та упала с тумбочки и разбилась.

— Вот. Отлично. Теперь у меня нет света. И нет покоя. И, видимо, никогда не будет, пока ты рядом.

— Зато у тебя есть новости, — отметила я, наконец отрывая взгляд и делая шаг вперёд. — Облако движется. Быстрее, чем мы думали. Нам нужно лететь к Последнему Храму Пульса — на планету, что плачет звёздной пылью. Через Разлом Слезы. Элион сам направит корабль. Но мы должны быть готовы: там даже время может споткнуться. Что бы эта абракадабра не значила!

Корв медленно опустил руку.

Посмотрел на меня.

— Ты была у Элиона?

— Была. И да, я научилась развоплощаться САМА и без пуканья. Сегодня удачный день.

— БЕЗ ПУКАНЬЯ?! — переспросил он, и его глаза расширились. — Ты серьёзно?!

— Ну вроде как да…Хотя… если ты не перестанешь стоять полуголым, я могу снова исчезнуть. И на этот раз — надолго.

Он резко схватил рубашку и натянул её. Боится, что я увижу ещё что-нибудь опасное — например, татуировку на рёбрах: символ клана Огненных Рогов?

— Уходи, — буркнул он, не глядя на меня. — Передай Дариэну. Пусть готовит прыжок.

Его хвост нервно постукивал по бедру — единственный признак того, что он всё ещё взбудоражен. Потом он резко выдохнул, провёл рукой по лицу и наконец поднял глаза. В них уже не было ярости — только усталость и что-то похожее на благодарность.

— И… спасибо, что пришла, — добавил он тише.

Я улыбнулась.

— В следующий раз постучусь. Обещаю. Хотя… если ты снова будешь чистить рога — я, может, и не удержусь.

Он скривился — но на этот раз без злобы.

А когда я вышла (уже через дверь — для приличия), я услышала, как он тихо прошептал:

— Без пуканья… — и рассмеялся.

По-настоящему. Впервые.

Я пошла по коридору, чувствуя, как пульс облака приближается.