Путь домой
Шрифт:
Внезапно всадник на лошади перегородил дорогу ослику, Исер едва успел натянуть поводья.
— Ты ведь сын Моше-Давида Фрумкина?
И снова Исер не смог выговорить ни слова.
— Я знаю твою семью, Фрумкин. Знаю, что вы за люди. Почему бы не назвать вещи своими именами: я приехал за одним мальчишкой, но сгодится и другой.
— А… — только и сказал Исер.
— Спрашиваю в последний раз: где Йегуда-Лейб?
Все, конец.
Попался.
Йегуда-Лейб глубоко вдохнул, сорвал рогожу и со всех ног бросился в чащу.
Во тьму
Ветки, иголки, колючки рвали пальто и шапку, царапали лицо, он поднял руки, чтоб хоть глаза защитить, лошадь ломилась через кустарник, сейчас догонит, бежать, бежать, бежать, он петлял, прятался за деревьями, но лошадь была быстрая и проворная, ему никогда не убежать от этого человека, никогда, никогда, тьма непроглядная, надо что-то придумать, сердце колотится, зубы сжаты, чудовищные копыта сейчас вдавят его в землю… И он нырнул в кусты, а копыта прогрохотали мимо.
Что делать?!
Всадник повернул лошадь. Он возвращается.
Надо что-то сделать, немедленно, он все ближе.
Вдалеке на дороге еще был виден фонарь Исера Фрумкина.
Стук лошадиных копыт смолк. Авимелех соскользнул с седла и наклонился над кустами.
— Эй, парень, — позвал он.
Ну вот…
Йегуда-Лейб выпрыгнул из-за куста и понесся на свет фонаря. Он слышал, как Авимелех, изрыгая проклятья, неуклюже взгромоздился в седло. Дорога была уже рядом, но тут опять загрохотала погоня; беглец рванул мимо Исера, прорыдал в отчаянии: «Помоги!» — и снова рванул в черноту леса, а всадник за ним.
Внезапно позади сделалось тихо. Йегуда-Лейб нырнул в густые заросли и там затаился.
На этот раз Авимелех остался на лошади. Его массивная фигура была отлично видна в мигающем свете фонаря.
— Иди сюда, сынок, — позвал он и пустил лошадь шагом. — Мы зря теряем время.
Самое ужасное — он был прав. Что Йегуда-Лейб мог поделать? Вечно прятаться в лесу? Как долго можно бегать взад-вперед?
— Все равно не уйдешь, — сказал всадник.
— Йегуда-Лейб! — прорезал тишину голос Исера.
Авимелех вздрогнул и обернулся в седле.
Йегуда-Лейб не раздумывая бросился на голос, он летел со всех ног, и Авимелех, услышав его, повернул назад, догнал, протянул руку и ухватил за воротник, длинные зазубренные ногти царапнули по шее, мальчик извивался, боролся, дергался, на мгновенье его ноги оторвались от земли, но все же он вырвался, удрал, шее стало холодно, он обернулся и увидел, как из темноты выезжает всадник с красным шерстяным шарфом в руках, и тогда он повернулся на свет — а там Исер стоял в двуколке и держал что-то в руках.
Раздался звук, похожий на удар колокола, и Авимелех свалился с лошади.
Она тут же унеслась в лес.
Йегуда-Лейб застыл на месте.
Исер держал в руках ржавую сковородку.
Он ударил Авимелеха. По голове. Со всей мочи.
Всадник сучил ногами в сапогах, скреб по снегу. Йегуда-Лейб медленно подошел к повозке, стараясь держаться подальше от упавшего.
Авимелех лежал на спине. С открытыми глазами и разинутым ртом. В руке он сжимал шерстяной шарф Йегуды-Лейба, и под его головой чистый снег окрасился в точно такой же цвет. Кроваво-красный.
— Исер, — прошептал Йегуда-Лейб. — Исер…
— Я не… я не хотел…
Мальчики услышали сдавленный хрип.
Это смеялся Авимелех.
— Фрумкин, — сказал он, и его глаза сверкнули. — Йегуда-Лейб… — Смех оборвался. — Йегуда-Лейб.
Ноги всадника застыли.
Красная лужа на снегу растеклась уже по всей ширине дороги.
— Я не хотел… — пробормотал Исер.
Было по-прежнему тихо, но что-то вдруг изменилось.
— Он бы меня схватил, — сказал Йегуда-Лейб. — Он хотел меня забрать.
— Знаю, — кивнул Исер.
У обоих на душе было паршиво.
Трудно сказать, как долго простояли мальчики над мертвым телом. Но тишину нарушили звуки, в которых нельзя было ошибиться.
Шаги. Шаги по снегу.
И ветер вдруг задул с новой силой.
Ослик начал фыркать, бить копытом и натягивать поводья; высоко над головами птицы разлетелись в места поспокойнее.
А затем из-за поворота показался он. Одежда его была черной — чернее ночи, чернее тьмы, спрятанной в глубине глаз, она, казалось, поглощала свет.
При виде незнакомца ослик стал кричать и тянуть повозку — и от ужаса чуть ее не опрокинул.
— Тпру, — попытался успокоить его Исер, — тпру, малыш!
Но это не помогло: ослик рванулся всем телом, развернул двуколку и понесся обратно в Тупик, таща за собой повозку с Исером.
То, что Исер увидел обернувшись, будет преследовать его до конца жизни.
Пятно лунного света.
Мертвое тело.
Лужа крови.
Йегуда-Лейб, ужасно маленький.
И идущий к нему по дороге незнакомец, темный и высокий.
— Вот мы и встретились снова, — произнес Темный Вестник.
Он выглядел очень усталым.
— Здравствуйте, — сказал Йегуда-Лейб.
— Прости, Йегуда-Лейб, я не очень-то умею утешать.
Последнее слово Темный Вестник произнес как-то странно, словно говорил на языке, которого сам не понимал.
Йегуда-Лейб был сбит с толку. Страшная погоня ведь позади, теперь-то все кончено, зачем его утешать?
— Вы о чем?
— А, понятно, — задумчиво сказал Вестник и покачал головой. — Ох ты ж…
— Это вы о чем? — переспросил Йегуда-Лейб.
Темный Вестник только вздохнул.
— А раньше ты никогда не видел этого человека?
— Нет.
— Ты уверен?
— Конечно, — кивнул Йегуда-Лейб.
Сказать по правде, у него до сих пор не было шанса хорошенько рассмотреть Авимелеха.
Тогда Темный Вестник сделал ему знак подойти поближе.
Йегуда-Лейб вгляделся в лицо убитого. Может, и впрямь он видел его раньше? В лице было что-то смутно знакомое.
— Нет, — пробормотал он, — я не…