Чтение онлайн

Медленные шаги Блюмы по хрустящему снегу гремели как гром. Ночь оставалась холодной и безмолвной. Снова пошел снег, лениво, словно не зная, чем еще заняться.

Неужто она обогнала Темную Вестницу?

К несчастью, нет.

Существуют древние законы, ограничивающие поведение Смерти в мире живых. Но на кладбище действуют иные правила.

Вестница появилась откуда не ждали. Поднялась холодной, тяжелой тенью из залитой лунным светом могилы. Из сгустка тьмы протянулись к Блюме длинные щупальца, вот-вот схватят за горло.

Она не была похожа на себя прежнюю, но кто хоть раз видел Темную Вестницу, ошибиться не может.

Блюма побежала со всех ног, петляя между надгробий.

Смерть была всюду, она загораживала темной тучей луну, догоняла, пыталась схватить, визжала, завывала, ревела, и все же Блюма не сдавалась, не останавливалась, и каждый раз, когда Темная Вестница появлялась с другой стороны, Блюма разворачивалась и неслась все дальше и дальше, но, шарахнувшись в сторону, внезапно зацепилась ногой за надгробие, поскользнулась, упала на бок, почувствовала что-то твердое и холодное в кармане юбки — что это тут? — вскочила, на бегу сунула руку в карман — и поняла.

Ложка.

Сзади кто-то прошептал ее имя; Блюма выкрикнула на бегу «Забирай!», отбросила ложку и побежала дальше. Бежала и никак не могла остановиться.

Но теперь все изменилось.

Темной Вестницы за спиной больше не было. Она бросилась за ложкой, как голодный пес за костью.

Блюма скорчилась за растрескавшимся могильным камнем, уткнулась лицом в колени и тихо расплакалась; при каждом всхлипе ее грудь вздымалась и опадала, как кузнечные мехи.

И тут опять послышался ужасный звук.

Шаги. Шаги по снегу.

Темная Вестница устала.

У нее болели ноги. И спина. И поясница. Болело в таких местах, о которых люди и не подозревают — просто не доживают до того, как там в первый раз заболит.

Дура девчонка. Почему она удирала?

Глупый вопрос. Они всегда удирают, если могут. Куда делась ложка?

Девчонка ее бросила. Ложка упала в снег, должна лежать тут и блестеть в лунном свете.

Но ее не было. Нигде не было.

Темная Вестница бродила среди могил, взад-вперед, взад-вперед, она искала ложку, все расширяя круги.

Куда же она делась? Без ложки работать невозможно. Нельзя каждый раз доверять переселение душ мелким бесам, случайно оказавшимся под рукой. Вестница все яснее понимала, что совершила непростительную ошибку, не стоило так делать, даже один раз.

Из-за усталости она начала допускать ошибки. А в ее деле ошибок быть не должно.

Дичь какая-то. Ложки нигде нет. И девчонку она потеряла.

— Девочка! — воззвала она к молчаливым надгробиям. — Блюма!

Ответа не было.

Никто — никогда — не отвечает.

Вестница пробормотала проклятие. От хождения кругами только больше устаешь, и тогда новые ошибки, новые осложнения. Она устала, безмерно устала, поэтому и забыла тогда ложку.

Конечно, без ложки она не сможет как следует выполнять свою работу; но ведь она вовсе не собирается в Жабинске работать.

Возможно, в голове прояснится, если позволить себе немного отдохнуть.

Пожалуй! А после свадьбы она вернется и отыщет ложку.

Это единственное разумное решение.

И Темная Вестница с легким сердцем и чуть ли не вприпрыжку отправилась в Жабинск.

Шум тяжелых шагов затих, и только тогда Блюма отважилась высунуть голову из-за камня и оглядеться.

Темной Вестницы не было видно.

Девочка осталась одна.

И лишь теперь она осознала, в какую беду вляпалась.

Если бы во время погони она могла остановиться и подумать, то сразу бы поняла, что пробежала расстояние гораздо большее, чем длина их маленького кладбища. Однако она не вышла с другой стороны. Хуже того, нигде не было видно ни малейшего признака Тупика — ни домов, ни труб, ни освещенных окон.

Как это могло получиться? Она всю жизнь жила возле кладбища, знала там каждый уголок. И вдруг оказалось, что она зашла глубже, чем это было возможно.

Серебристая луна мерцала сквозь падающие снежинки.

Надгробия. Одни надгробия.

Где она очутилась?

Снег продолжал сыпать, легкий, мелкий, почти незаметный, и к тому времени, как Блюма выбралась из своего укрытия, никаких следов вокруг не осталось.

Как узнать, в какой стороне дом?

Блюма не была дурочкой. Если сидеть на месте, то уж точно домой не попадешь.

Она встала и пошла, вглядываясь в надгробия, — вдруг попадется что-то знакомое.

На кладбище в Тупике все памятники были на одно лицо: недавние надписи делал один и тот же каменотес, а прежние — тот, у кого он учился.

Но на этом кладбище памятники были совсем другие.

На снегу стоял квадратный деревянный стол, рядом — крепкий стул, а на столе — миска с ячменной кашей; можно было даже различить отдельные зернышки. Лишь положив руку на спинку стула, Блюма поняла, что и стул, и стол, и миска вырезаны из серого камня; до этого она отчетливо ощущала запах горячей каши.

Здесь были и другие причудливые памятники: черная каменная шляпа, словно случайно оброненная, книга с искусно вырезанными буквами, как будто и впрямь напечатанными на каменной странице.

Луна, как открытая рана в небе, истекала холодным ясным светом.

Блюма брела все дальше и дальше. Пальцы на руках и ногах онемели от холода, ноги разболелись. Она искала и искала, но нигде не видела даже намека на дом.

Казалось, нет конца мертвецам, нет ни стены, ни ограды, чтобы сдержать их.

Казалось, так будет продолжаться вечно.

Блюма на минутку остановилась — выпрямиться, расправить плечи, — и тут это случилось: она почувствовала, как что-то холодное и тяжелое упирается в бок, и поняла: ложка каким-то непостижимым образом вернулась.

Вот только непонятно почему.

Блюма засунула руку в карман юбки — и тут же отдернула.

Вскрикнула «Ай!».

«А-а-а-а-а-ай!» — эхом откликнулось необозримое кладбище.

На пальцах у нее выступили капельки крови.