Путь к женщине (сборник)
Шрифт:
– - Извозчик! Вот как народ тебя величает. А раньше, при старом режиме, разве это было? Сыми фуражку!
– - Товарищи! Еще поступило два рубля от неизвестного! Предлагаю качать неизвестного! Ур-ра-а!
Толпа откатывается от извозчика, сгребает с земли, как лопатой, неизвестного, подбрасывает его то головой вверх, то ногами, то животом, то спиной. И все при этом кричат:
– - Ур-ра-а!.. Ур-ра-а!..
– - Граждане, шесть рублей от другого неизвестного!..
– - Ур-ра-а!..
– - Обручальное кольцо от молодой женщины, только что обвенчанной!
– - Ур-ра-а!..
– - Новые галоши, пара мужских новых, ненадеванных галош.
– - Ур-ра-а!..
– - Товарищи, которые собираете деньги! Не спите, собирайте пожертвования скорее, пока у всех подъем! А вы чего улыбаетесь, господин?
– - Я не улыбаюсь.
– - Как это не улыбаетесь? Вам смешно, когда народ жертвует свое последнее?
– - Мне не смешно, а я только думаю, что когда неизвестные люди собирают в свои шляпы для неизвестных целей деньги, то это уже анархия.
Тут же кто-то жалуется:
– - Я сейчас часы золотые пожертвовал в пользу "займа свободы", а мне говорят, что я буржуй, служу Милюкову!
Товарищи! Вы не видали, куда скрылись те двое, которые тут полные шляпы насобирали и денег и золотых вещей! В какую сторону они побежали?
Исключительно женская кучка, и нервный визгливый голос из середины:
– - Патриотки женщины! Не будем походить на мужчин, которые вот уже несколько месяцев колотят языками на митингах! Запишемся все как одна в "женский батальон смерти"!
Два других женских голоса, тонкий и толстый, затянувших вразброд:
– - Ур-ра!.. Ур-ра!..
– - Извиняюсь, товарищ, а вы почему не на фронте?
– - Я только что из больницы.
– - С такой сытой мордой, как у городового, и только что из больницы?
– - Да. Мне делали там операцию, вырезывали аппендицит. Кучка взволнованно кричит вокруг:
– - Пусть покажет! Пусть покажет!
Гражданин снимает ременный пояс, расстегивает пару пуговиц, приспускает штаны, заголяет живот, показывает на розовой коже красный шов бугорком.
Кучка молча щупает пальцами шов.
– - А ну-ка дайте потрогать.
Монах, в просторной черной рясе, волосатый, неопрятный, с хитрыми блудливыми глазками, сладкоречиво изрекает нажимающей на него кучке:
– - В Послании к галатам, глава первая, стих четвертый, сказано: "Да избавит нас Господь от сего века лукавого". Видите, православные, еще в древние времена было предугадано...
– - Ага, вот-вот, спасибо, отец, -- подбегает к кучке пожилой мужик, завидя монаха, и крестится: -- Помоги нашему малоумию...
Рядом по поводу появления монаха немедленно возникает новая кучка, трактующая церковный вопрос.
– - Леригия должна быть, а мощей нам не надо! Я первый поеду в Киев, в Печерскую лавру, и распорю там те куклы, деревянные колодки, обмотанные тряпками!
С неудовлетворенными лицами ходят от кучки к кучке отощалый мужик с отвислой нижней губой и остроглазая баба -- по всему видно, только что приехавшие из деревни.
– - "Долой", "долой", а насчет чего долой -- никто не знает, -- ворчит мужик, криво ухмыляясь и поглядывая на всех, как на врагов.
– - Один болтает, надо идти всем на фронт, с немцем кончать. Другой зовет на городские склады окорока грабить.
– - Вот это было бы лучше, если бы окорока, -- произносит баба со злым выражением лица и щупает под мышкой, целы ли два порожних мешка.
– - Где тут Митенька?
– - спрашивают у публики две дряхлые старушки, две древние подруги, обе одетые в черное, постное, как монашки.
– - Какого вам, бабушки, Митеньку?
– - ласково отвечают им из публики.
– - А Митеньку. Братца. Слышим, все ходят сюда на Митеньку. Вот и мы собрались послушать его, родимого. А то братца Иванушку Колоскова слыхали, а Митеньку не приводилось слыхивать.
– - Тут не "Митеньку" слушают, бабушки, а митинг!
– - Митинг? Ну, значит, митинг. А мы думали "Митеньку"...
Услыхав слово "Митенька", за старушками увязывается молодой мужик с оголтелым лицом, тоже кого-то разыскивающий в необъятной толпе:
– - Бабушки, не знаете, а тот братец Митенька от германских пуль заговаривает? А то которых братец Иванушка Колосков заговорил, те все живые с фронта явились. Пуль германских полная одежа, а тело целехонькое, хучь бы что!
В качестве любопытных среди кучек проходит парочка влюбленных, молодой стройный подпоручик и по-весеннему нарядная воздушная барышня.
Подпоручик страстно прижимается к своей спутнице: -- Знаю, знаю, ты охладела ко мне оттого, что солдаты уже не отдают мне чести! Милая, умоляю тебя, не остывай ко мне, верь, старый режим еще вернется!
Как на сельской годовой ярмарке, через толпу черепашьим шагом продвигаются четверо нищих слепцов: апостольского вида старец, молодой мужик с лицом, изрытым оспой, опухшая девка, мальчонка с вихрастой высокой головой. Все с дорожными палками, с котомками, с чашками для сбора денег. Они держатся друг за друга, идут в один ряд, шеренгой, и поют стройным гнусавым хором с таким выражением лиц, точно их шеи затягивают петлей:
Вострепещет не-е-бо...
Попадают зве-ез-ды...
И восплачут лю-у-дие...
А если, нигде не останавливаясь, медленным шагом пройтись по всей площади, то можно услышать множество самых разнообразных выкриков, вылетающих сразу из нескольких кучек:
– - Тут много любителев мутить воду и ловить рыбку!
– - Товарищ, я бы вам ответил, да здесь дамы!
– - Пшеничная мука в Екатеринославе есть!
– - Митрополит Макарий восемьдесят тысяч одного жалованья получает!
– - Наполеон взял все в одни руки и победил!
– - У меня муж, мне комплиментов не надо, нахал!
– - Товарищ, разве вы не читали, что об этом писали в "Социал-демократе"?
– - А вы разве не читали, что это опровергали в "Социалисте-революционере"?
– - Тут сейчас всякое: и порядочные, и наш брат!
– - Граждане! У этого человека приклеенная борода! Бейте его!