Чтение онлайн

– - Они не согласные, -- указал на нее пальцем Чуриков.

– - Нет, правда, скажите, на чем-нибудь порешили?
– - спросила Гаша и опять подозрительно посмотрела на одного, на другого, не скрывают ли от нее.
– - На свадьбе скоро будем гулять?
– - пошутила она.

– - Порешили на том, что свадьбы нашей не бывать, -- как бы со злым торжеством произнесла Ксения Дмитриевна, полу­лежа на диване и ни на кого не глядя.

– - Что так?
– - удивилась Гаша.

И ей пришлось выслушать от них обоих содержание их беседы.

– - Чудак вы, Иван Василии!
– - посмеялась она.
– - Ну разве же так делают? "Ответ сейчас, начинать жить вечером". Все-таки надо сообразоваться, кому вы предлагаете. На такое не каждая согласится.

– - Это я им к примеру предлагал, -- оправдывался Чури­ков, вдруг почувствовавший страшный прилив жара и расстегивая на себе френч, -- определенно! Другая сама торопится, чтобы вроде не дать человеку опомниться. Постольку поскольку.

– - Надо было не так, -- учила его Гаша.
– - Сегодня надо было бы только поговорить с невестой об ее родных, рассказать ей о своих, показать свой характер, узнать ее. Завтра прошлись с ней вдвоем в кино. Послезавтра прокатились бы на вашей машине. Потом можно было бы поставить самовар, накрыть на стол чистенькую скатерть, попить чайку, посидеть и уже сделать предложение в окончательном смысле. А не так!

– - Моя машина вчерась стала в ремонт, оттого я сегодня и гуляю, -- сказал Чуриков.
– - Но если Ксения Дмитриевна захотят, для них я в два счета могу другую машину достать, и эта будет чище моей. Определенно!

Он встал, закланялся перед диваном, на котором полуле­жала Ксения Дмитриевна, бледная, с лихорадочно блестящими красивыми глазами.

– - Ксения Дмитриевна! Желаете, прокатимся куда-нибудь сейчас! Погода хорошая, время тоже позволяет. Постольку по­скольку!

– - Куда я с вами поеду?
– - с беззащитным видом повела Ксения Дмитриевна узкими плечами.

– - Хоть в Сокольники, хоть в Петровский парк. Можно махнуть в Останкино, там тоже есть где посидеть. Определенно!

Чуриков сверху вниз вперил в невесту круглые желтые ястребиные глаза.

– - Можно в нашем кооперативе взять чего-нибудь с собой на дорогу. В нашем кооперативе все дешевле, чем везде. Пирожных наберем, фруктов, наливок сладких, наливки у нас по ценам госспирта, порожнюю посуду принимают обратно, бутыл­ки по шести копеек, полбутылки по четыре.

– - Нет! Нет!
– - замахала руками Ксения Дмитриевна.
– - Замолчите! Никуда я с вами не поеду, ни в Петровский парк, ни в Сокольники.

– - Я по-хорошему вас приглашаю, Ксения Дмитриевна, по-семейному. Вы не подумайте чего-нибудь. Определенно!

Ксения Дмитриевна раздраженно отмахнулась от него рукой, нетерпеливым жестом дала понять, чтобы он немедленно уходил.

– - Значит, ваш отказ надо понимать в полном смысле?
– - оскорбился Чуриков и принял холодный тон.

– - Да, в полном, в полном.

Чуриков схватил со столика свой новый каскет и, помахи­вая им влево и вправо, как на прогулке, направился к выходу.

– - Честь имею кланяться!
– - со злобной галантностью отчеканил он на ходу.
– - Определенно!

– - Я за вами закрою, -- погналась за ним Гаша.
– - Ну?
– - через минуту с интересом спросила она у Ксении Дмитриевны, возвратившись в комнату.

– - Жуть берет, -- зябко поежилась Ксения Дмитриевна на диване.

– - Отчего?

– - От этих ваших шоферов. Так и вспоминаются герои из разных уголовных кинодрам.

Гаша рассмеялась.

– - Ну что вы, что вы, Ксения Дмитриевна. Это вас с непри­вычки. А как же мы с ними живем?

– - Не знаю, как вы с ними живете, но я их боюсь.

– - Что так? Это вы напрасно.

– - Уж очень все у них просто, -- объяснила свое ощуще­ние Ксения Дмитриевна.
– - И человека задушат просто, если задумают. Завезут, задушат, сбросят с машины в канаву.

Ее залихорадило.

– - В Петровский парк меня зазывал...
– - стуча челюстями, прошептала она с таким лицом, точно на нее надвигалось страшное привидение.
– - В Сокольники сманивал... В Останкино...

Голос ее захрипел и оборвался.

– - Что с вами, Ксения Дмитриевна!
– - бросилась ее обнимать испуганная Гаша.
– - Успокойтесь! Это вы просто от расстройства! Какие они там "душители"! Не бойтесь! И неужели же я отдам вас кому попало?

Вечером, когда Ксения Дмитриевна укладывала Клаву и Женю спать, а Гаша простирывала в кухне их рубашонки, с черного хода постучали.

– - Кто там?

– - Гаша, открой.

– - А кто это?

– - Я, Митриевна.

Гаша открыла дверь и впустила в кухню сморщенную, нищенски одетую старуху с темным покойницким лицом и с живыми мышиными глазками. От старухи Митриевны, по словам одного из шоферов, пахло покойником.

– - Гаша, правда, что сегодня приходил к вам сватать вашу жиличку Чуриков из нашего этажа?

– - Да, приходил, хотя я не знаю, из какого он этажа. А что?

– - А его самого вы хорошо знаете?

– - Знаю, но не очень.

– - Видать, что не очень, -- засуетилась Митриевна, забега­ла глазками из-под черного порыжелого платка.
– - Вы живете в четвертом этаже, а мы во втором, в одном с ним калидоре. И несчастная будет та женщина, которая пойдет за него.

– - Почему?
– - насторожилась Гаша.

Старуха осмотрелась, заговорила тише:

– - Только вы смотрите не выдавайте меня. Помните, как в прошлом году во всех этажах подписи против него собирали, когда он, пьяный, за то, что его любовница не захотела делать себе аборт, вышиб из нее ногой семимесячного ребенка?

– - Да разве это он?

– - Он самый. Ванюшка Чуриков. Пройдите в наш калидор, у кого хотите спросите.

Старушка повернулись и по-мышиному выскользнула за дверь.

Гаша бросила стирку, села на табурет, схватилась руками за голову...

IX

– - Знаете, Гаша, о чем я вас попрошу?
– - обратилась однажды вечером Ксения Дмитриевна к Гаше, когда обе они сидели при электрическом свете за большим столом и по обык­новению шили белье.

Ну?
– - спросила Гаша, не отрывая глаз от работы.

– - Больше не знакомьте меня ни с кем из мужчин.

– - Как? Уже? То просили как можно больше знакомить, а то уже не хотите?

– - Да. Помните, я вам заранее говорила, что у меня из этого ничего не выйдет? Ну а теперь во мне произошел оконча­тельный перелом. У меня созрел совсем другой план.