Чтение онлайн

– - Значит, и на этот раз действуют те же центры?

– - А конечно.

– - Выходит, что все красивые порывания друг к другу лю­дей разного пола в конечном счете ведут к одной цели?

– - Обязательно. Как говорится, все дороги ведут в Рим. Но самых дорог может быть много.

– - Странно, странно, Вася...

– - Ничего странного, Тася... Наоборот, все удивительно ясно. Просто избыток биологической активности индивида время от времени заставляет его приводить в действие свой оплодотво­ряющий механизм, для чего ему естественно бывает необхо­дим -- в качестве партнера -- другой такой же механизм. Вот и вся "тайна сия".

– - Фу!.. Как все-таки противно ты это выражаешь!.. "Ме­ханизм", "механизм"... Как будто речь идет не о человеке, а о какой-то бездушной машине!..

– - Человеческий организм, дорогая моя, та же машина. Причем хороший человеческий организм -- хорошая машина, плохой -- плохая. Вот почему я и говорю, что окончательная машинизация человека составляет актуальнейшую задачу на­шего времени.

– - А душа есть?

– - Какая душа? Ты ее видела? Никакой души нет и быть не может.

– - Совсем?

– - Ну, конечно, совсем. Не наполовину же.

– - А как же в книжках иногда пишут: "дух человече­ский". Значит, дух все-таки есть?

– - "Духа" тоже нет. Есть дых. Это по-научному. Пойдем, сядем вон на ту скамейку, я тебе покажу по этому поводу в одной книжке одно интересное место...

Они уходят от круглого бассейна в сторону, садятся на скамью в малолюдном месте, под развесистым кустом зелени. Он нервно листает страницы книги, она, наклонив лицо, следит за его работой, нетерпеливо ждет -- красная, возбужденная, мучимая своей упорной, не желающей сдаваться мыслью...

IV

Из разговора между собой двух других гуляющих Шибалин узнает, что он -- заведующий отделом, она -- его машини­стка. Он большой, грузный, рукастый, с широкими плоскими медвежьими ступнями. Она маленькая, хрупкая, воздушная, на высоких, едва касающихся земли, точеных копытцах.

Заведующий под влиянием не то отличной погоды, не то прекрасного своего самочувствия вдруг игриво наклоняется к щеке машинистки:

– - Итак, Катюша, ты моя?

– - Нет.

– - А чья же?

– - Мамина. Заведующий весело смеется:

– - Такая большая и все мамина?

– - Да.

И лицо машинистки делается все серьезнее.

– - До каких же пор ты будешь считать себя не моей, а маминой?

– - Пока ты не согласишься выполнить маленькую фор­мальность.

– - О-о-хх!.. Она все об этом!..

– - Да! Об этом!

– - Всегда испортит настроение...

– - И всегда буду портить, пока не добьюсь своего! Раз обещал, должен исполнить!

– - Кто обещал?

– - Ты! Ты! Ты обещал! Неужели у тебя хватит смелости отпираться от собственных слов?

– - Кто отпирается? Я не отпираюсь.

– - Значит, признаешь, что обещал, когда только еще схо­дились?

– - А ты помнишь, в каких выражениях я обещал?

– - Для меня безразлично, в каких выражениях. Важно, что обещал.

– - Я не обещал, я только сказал: "поживем -- увидим".

– - Это все равно. Смысл один. Раз сказал "поживем", а "пожили" мы уже достаточно, следовательно, должен оформить наши отношения.

– - Торопиться с оформлением нам незачем... Никто нас в шею не гонит...

– - Тебе незачем, а мне есть зачем! Петя, скажи откро­венно, почему ты так тянешь с этим?

– - Видишь, Катя, я все никак не могу решить, подходящая ли мы друг для друга пара...

– - Полтора года живем и все не можешь решить? Хоро­шо, что наконец проговорился! Значит, у нас все это время была только проба? А я-то, дура, воображала, что я тебе уже давно жена! А он все "пробует"! Только "пробует"! Полтора года "пробует"...

– - Катя, только без слез! Хотя на улице будем стараться обходиться без слез! Довольно видим мы их дома и в учрежде­нии. И далось тебе это глупое слово: "жена", "жена"!.. Разве ты не замечаешь, что за словом "жена" слышится слово "жа-ба"? "Же-на", "жа-ба". Почему тебе хочется быть непременно же­ной, а не оставаться любовницей? Глупая ты! Тебе же будет хуже! Если ты останешься любовницей, тогда у меня, кроме тебя, никакой другой женщины не будет. А если станешь женой, явится и другая, любовница.

– - Какая пошлость! И еще хвалится этим.

Я не хвалюсь, я только сознаюсь.

– - Почему же непременно явится любовница? Разве без нее нельзя?

Заведующий разводит толстыми руками:

– - Такая уж у нас, у мужчин, психология. Машинистка ударяет в землю маленьким копытцем:

– - Неправда! Я не знаю такой психологии!

– - Ты не знаешь и китайского языка, а между тем он все-таки существует.

– - Слушай, Петя, говорю тебе серьезно! Мне уже надое­ло находиться в неопределенном положении! Вот тебе одно из двух, выбирай: или женись на мне по-настоящему, по-челове­чески, или давай разойдемся! А жить по-скотски я больше не хочу, не могу!

– - Что ж, Катя. Если так, тогда давай, конечно... разойдемся...

– - Ага!.. Я так и знала!.. Я так и знала, что он это скажет!.. Я нарочно ему предложила, а он и рад! Насытился! Уже! Одной насытился, теперь можно приниматься за другую: машинисток в отделе много! А потом можно за подавальщиц чая взяться, за курьерш, за уборщиц! Ведь вам, мужчинам, порядочность жен­щины не нужна, интеллигентность женщины не нужна, душа женщины не нужна!

Заведующий останавливается среди дороги:

– - Тише! Не кричи на улице! А то сейчас же сяду на извозчика и уеду домой! Сама просила выйти погулять, а сама и тут скандалит! Если ты несчастлива со мной, то заяви об этом прямо, а не устраивай диких сцен!

Лицо у него решительное, голос пропитан безапелляцион­ностью, неумолимостью, как на службе в отделе. И машинистка, лучше других знающая его характер, смиряется, опускает лицо, снижает тон.

– - Ну, Петичка, ну, миленький, ну, не сердись!
– - упрашива­ет она его, когда они продолжают идти.
– - Я не говорю, что я несчастлива! Нет! Я только спрашиваю: почему ты не хочешь дать мне полного счастья, понимаешь, полного счастья?..