Чтение онлайн

— Арт! Мы забыли Арта!

Норта оглянулась. Сквозь туман еле виднелась фигурка Другой. Она стояла, прижимая Арта к груди и грустно улыбалась... Впрочем, туман скоро скрыл это видение и ничего не стало.

Судьба всё видит.

И хоть слепою кажется,

Но справедлива.

Норта зажмурилась от обилия света. Когда глаза немного привыкли, оказалось, что она стоит в сверкающем кристаллическом Соборе.

Вместо каменных стен текли струящиеся вертикальные водопады зелёных символов, похожих на математические знаки. Вокруг стояли гигантские прозрачные панели, на которых непрерывно появлялись и рассыпались различные геометрические фигуры: идеальные круги, равнобедренные треугольники, безупречные кривые. Воздух вибрировал от тихого, вездесущего гула: "у-у-у-у", он был ровный и безэмоциональный, как сердцебиение машины.

Под ногами была устрашающая глубина. Девушка стояла на абсолютно прозрачной поверхности, под которой уходила вниз бесконечная шахта, уставленная рядами мерцающих огней, уходящими в темноту. Казалось, что будто висишь в воздухе и не падаешь только по какой-то нелепой ошибке.

В центре пространства, не касаясь "пола", висели две чаши весов, такие отполированные, словно из чистого света. Они медленно вращались, и в них непрерывно падали из пустоты сверкающие песчинки-данные: одни светлые, другие тёмные. Рядом с ними парил, не нуждаясь в опоре, Меч из чистейшего сияния, который, тем не менее, казался невыносимо острым. Он не угрожал, просто висел, и от его идеальной, невыносимой остроты резало глаза.

Норта привычно зашептала в медальон, который ощущался куда холоднее, чем раньше:

— Звёздочка, ты видишь это всё? Я всегда думала, что Справедливость — это типа Зала Суда, где взвешивают добро и зло, слушают доводы и принимают решение по совести. А здесь всё не так...

Голос её подруги и наставницы зазвучал как-то глухо:

— Похоже, что мы в чистом потоке данных, интерфейсе системы, здесь Закон это строчка компьютерного кода. И если в этой строчке ошибка, тебя просто "выкинет" из системы, как выкинули те мерцающие огоньки у тебя под ногами.

— Сколько ещё непонятностей сможет выдержать мой мозг! — простонала Норта, — где строгий Судья, где свидетели? Прокуроры, там, адвокаты... Тут же только экран, на котором мерцает какой-то непонятный текст.

— Мне кажется, что это изнанка Аркана Справедливость, такая гигантская Программа, где все символы и карты закодированы шифром. И всё здесь, каждая мысль и вздох оцифрованы, проанализированы и внесены в вечный реестр. Ничего сложного.

— Это всё пугает меня! Ещё и Арт остался в Колесе Фортуны.

— А я даже рада, что он остался в безопасности, честно говоря... — голос Норы звучал всё дальше, — нас впереди ждут такие непростые Арканы, что милое пушистое родное будет слабым местом, Ахиллесовой пятой.

В этот момент по огромному экрану вместо незнакомых символов побежали вполне читаемые строки:

Добро пожаловать в мир карты "Правосудие" — судебно-вычислительную систему "Фемида-Омега". Здесь всё подчинено "Коду Справедливости" — базовым алгоритмам, которые взвешивают поступки, присваивая им "вес вины" или и "вес заслуги". Здесь рассекают ложь и оправдания алгоритмом под названием "Меч Истины" и выносят приговор-прогноз, вычисляющий оптимальное наказание для исправления ошибки в системе души.

Подсудимая писательница Элеонора Верт, резидент в буфере памяти как Норта_Шут.current, идентифицирована как вредоносный код.

Основания: нарушение протокола творения, распространение ментальных вирусов, нарушающих кармическую логику. Её произведения признаны скриптами, искажающими реальность.

По стенам побежали бесконечные строчки со словами "Суд идёт, суд идёт, суд идёт..."

Бледная женщина с усталыми глазами и твёрдой тонкой линией губ материализовалась рядом с Нортой в виде полупрозрачного голографического силуэта в строгом чёрном закрытом платье. Она беспомощно озиралась. Норте её черты показались смутно знакомыми, будто она уже видела и хорошо знала эту женщину.

— Кто это, Элеонора Верт?

— Это я, Норта, — голос голографической подсудимой и голос в медальоне прозвучали синхронно.

Слова застряли у Норты в горле. Перед ней на экране развернулась череда образов: комната с захламлённым столом, дрожащая рука, нажимающая на клавиши, и глухой стук сердца. Она видела, и одновременно знала, что это не чужие воспоминания. Это были её собственные, только спрятанные глубоко-глубоко.

— Меня звали Элеонора, — продолжила женщина, а в медальоне слова повторялись как далёкое эхо, — я писала романы, которые критика называла "метафизическими триллерами". В них я ставила своих героев перед очень сложными выборами, заставляла сражаться за жизнь в немыслимых условиях... но это были просто истории! Без трудностей, проблем и жёсткого выживания повествование было бы просто... скучным!

Её мозаичное лицо отразилось на настенном экране и рассыпалось на фрагменты, каждый из которых показал разные версии Элеоноры: молодую, смеющуюся над черновиком, старую, дрожащую над исписанными листами, призрачную, шепчущую что-то в пустоту.

— Ты думала, это просто истории, — продолжила система "Фемида-Омега", — но каждое слово — след в ткани реальности. Каждый герой, обречённый на страдание, это долг, который ты не оплатила. Теперь ты здесь, чтобы закрыть счёт.

На экране появилась обложка романа «Тень на лестнице» под авторством Элеоноры Верн.

— Пожилая библиотекарша "просыпается" в теле немого смотрителя старого питерского дома-музея Пиковой дамы, который, как все считают, виновен в исчезновении предыдущей сотрудницы, — система ледяным механическим голосом зачитала сюжет. — Всё её преимущество — это знание истории дома из старых газет. Недостаток в том, что она не может говорить, достойно оправдаться, и начинает понимать, что дом сам стирает доказательства её невиновности, слегка меняя расположение предметов каждую ночь. Слухи, что в доме живёт дух княгини Натальи Петровны Голицыной, которая губит людей, оказываются не такими уж и слухами. А настоящий убийца — тихий историк-краевед начинает охоту на героиню, маскируя её под помощь в расследовании.

— Да, мне показалось, что особенно страшно, когда невозможно закричать, — призналась призрачная писательница, — двойной ужас и от призрака-старухи, грозящей пальцем, и от рационального, педантичного маньяка, который вежливо объясняет, почему ему придётся убрать героиню. Ключевая сцена-погоня по залам трёхэтажного особняка с винтовыми лестницами, кажется, особенно мне удалась...

— Ничего не понимаю, — вмешалась Норта, — я Шут, проходящий Арканы, я героиня этого мира, вот меня и судите! Почему судят Нору? Причём здесь она?