Чтение онлайн

Парадная дверь всё так же гостеприимно распахнута настежь. Когда я, запыхавшаяся, забегаю в дом, по светлому полу отпечатками грязи петляют лишь следы собачьих лап и Костиных ботинок.

Под гнётом обступившей меня тишины рассматриваю застывших гостей. Испуг лёг крупными мазками на побледневшие лица.

— Где? — выстреливаю ломким голосом.

Никто не реагирует. Впрочем, вопрос теряет актуальность сразу же. От космического грохота на втором этаже вздрагивают стёкла в окнах и падает в пятки сердце.

— Да стой же ты, собака! Ко мне!

Буран, заглушая топотом мольбы и команды, с разинутой радостно пастью, слетает вниз. Следом по лестнице бежит Костя, слегка припадая на левую ногу.

— Остановись, сказал!

Пёс даже ухом не ведёт, врывается в первую встречную дверь, и сразу же вылетает оттуда толстой молнии подобный. Вламывается в соседнюю комнату…

Не знаю, кого или что ищет Буран, но мне с моим весом вставать у него на пути бессмысленно.

— Ну что ты стоишь? — Дёргаю за руку привалившегося плечом к стене именинника. — Сделай что-нибудь!

Он крупный пацан, уж вдвоём парни справятся.

— Что я, блин, должен сделать?! Он меня не слушается! — рявкает Слава и переводит рассеянный взгляд в окно. С его лица моментально сходят все краски. — Ох, чёрт…

Короче, толку от него мало. Сама бегу на помощь Косте.

Соколовский всё-таки исхитрился схватить беглеца за ошейник, но вот полностью затормозить такого телёнка даже Коту не под силу. Я, как в сказке про репку, дёргаю его за ремень на себя. Репка, то есть Буран, не поддаётся — рвётся вперёд, сбивая нас с ног. Костя, теряя равновесие, задевает плечом стеклянную вазу.

Я падаю и зажмуриваюсь от боли, полоснувшей колени. Звон стоит — закачаться…

Но когда открываю глаза, обнаруживаю, что Буран успокоился. Как положено буйнопомешанному, без видимых причин. А в прихожую без предварительных знамений ступает вестник апокалипсиса.

Вживую старший Злобин ещё более устрашающий, чем на снимках в журналах. Недружелюбен, небрит, скуп на эмоции. В свои неполные тридцать Вадим уже всеми порами излучает уверенность, статусность и другие признаки породы. В частности, способность невербально препарировать мозг. Под его немигающим взглядом варана ощущаешь себя будущим ужином. В общем, дяденьку если кто-нибудь и полюбит, то явно не из-за милых ямочек на щёчках.

— Все вон.

Тон у Вадима ультимативный, сухой. Такой, если повысится хоть на десятую децибел, то силы воли хватит только пасть ниц. Я внезапно понимаю, что жутко хочу домой. Он не кричит, не угрожает даже, но почему-то становится сильно не по себе.

Ура! Нас здесь не держат… Я с готовностью поднимаюсь на ноги, одной рукой поддерживаемая Костей, а второй опираясь на собранный зонт. И наверное, случайно прожимаю кнопку. Шёлковый купол резко раскрывается, отправляя собранную с клумбы грязь в полёт по комнате. И в лицо… Не в моё…

Вадима…

Наверное, в этот момент наступает массовая остановка сердца. Так тихо, что слышно, как сквозняк гоняет по полу угольные лепестки. Даже Буран проникается трагичностью момента и с укоризной накрывает лапой глаза.

— Признавайся, скольких мужиков ты уже довела до ручки? — Злобин неожиданно улыбается мне, и в этой улыбке помимо издёвки какая-то странная горечь, как будто он издевается, но больше над собой.

Я стою, замерев от шока с зонтом, зажатым в обеих руках. И если бы не Костя, в каком-то защитном жесте опустившим ладонь мне на плечо, наверное, впервые в жизни упала бы в обморок.

— Пока только одного. И, поверьте, её он в обиду не даст, — произносит Кот негромко и спокойно, чуть сжимая пальцы, словно напоминая мне, что он рядом.

Во взгляде Вадима мелькает что-то одновременно похожее на сочувствие и снисхождение. На этом интерес к нам благополучно исчерпан. То, что крышка не мне, а Славе становится понятным, когда старший Злобин достаёт нагрудный платок и, прежде чем промокнуть им лицо, бросает короткий приказ прислуге:

— Галина Ивановна, принесите моему брату поднос для осколков и клей, — а затем обращается непосредственно к виновнику торжества: — Чтобы через минуту здесь духу чужого не было. Утром жду тебя в своём кабинете. С собранной вазой.

— Ты прикалываешься?! — взрывает Славу. — Как я, блин, её должен склеить?!

— Терпение тебе в помощь, — отзывается Вадим, носком туфли мрачно смахивая в сторону синий осколок.

— Серьёзно?! Это уже перебор, тебе не кажется? У меня сегодня день рождения вообще-то!

— Помню. Поэтому утром ты всего лишь должен принести мне вазу, вместо того чтобы отправиться кормить клопов в дешёвом хостеле.

— Ты монстр, понял?! Бездушное чудовище. Мать никогда бы такого не допустила!

— Её больше нет, — чеканит Злобин. — А у меня нет ни времени, ни желания подтирать тебе сопли.

— Какого чёрта ты вообще припёрся? — шипит Слава, явно недовольный тем, как прилюдно подмокает его авторитет.

— Хочешь обсудить свой будущий брак при свидетелях? — Вадим отфутболивает сарказм младшего брата, даже не поморщившись. Более того, он даже голос не повышает, продолжая нещадно морозить вокруг себя воздух.

— Гори в аду, — с апломбом бессмертного цедит Слава.

Прекрасная нота, чтобы закончить вечер, я считаю. На том мысленно откланиваюсь и с Соколовским под руку покидаю сей негостеприимный склеп.

Кот забирает у меня мокрую куртку и вместе со своей бросает на заднее сиденье. Затем тянется ко мне, пристёгивает и трогается.

Минуты три едем в тишине. Я даже боюсь подать голос. Но и молчать после такого экшена просто нереально. Меня распирает от впечатлений. Была не была!

— Соколовский, ты ругать меня сегодня будешь или как? Не томи, начинай.

— В другой раз. Сейчас из моего лексикона пропали все цензурные глаголы, — хмуро отвечает он, но я замечаю как вздрагивают, приподнимаясь вверх, уголки его губ.

— Из-за меня ты даже развлечься как следует не успел, — прихожу ему на помощь. Что значит — взбучки не будет? Нехорошо нарушать естественный ход вещей, Кот разве не знает?

— Ну как сказать… — басит, сжимая пальцами переносицу. — Так оторваться я даже не рассчитывал.

— Тебе по кайфу встревать в неприятности? — удивляюсь его ответу.

Чего ж Кот раньше молчал? Я, между прочим, всегда смущалась своей безалаберности. Хоть мама и ворчит, что всему виной дурные отцовские гены, но свою вину я всегда признаю.